Книга Жестокое сердце офицера, страница 102 – Маша Демина

Ой, вот прям на больную мозоль, папуль.

— Хочешь моего молчания? Тогда объясни.

— Объяснить ей, — ядовито передразнивает отец. — Надо так. Пластырь нужно срывать резким движением, так безболезненней.

— М-м, это ты так намекаешь на то, чтобы я не давала ей твоих контактов?

Молчит. Но хруст снега под его ботинками, кажется, стал громче.

— Ты не умничай мне тут. Я завтра улетаю, а Галина девушка впечатлительная, любительница напридумывать и романтизировать то, чего нет.

— То есть секса у вас не было?

Ой…

Вытягиваю губы трубочкой и ускоряю шаг.

Но подбешивает же!

— Шибко не борзей, доча.

Торможу, шумно выдыхаю и поворачиваюсь к отцу, решительно вздергивая подбородок.

— Я-то борзею?! Это ты приехал сюда и как ни в чем не бывало нарушил мои личные границы, а потом переспал с моей коллегой и теперь сбегаешь, как трус!

У отца дергается верхняя губа, но я насыпаю еще.

— А понравилось бы тебе, если бы на месте Гали была я? И от меня сбегали, как от огня?

— Хочешь обсудить со мной секс на одну ночь?

— Ах, так это так называется?

— Это называется не суй свой нос во взрослые дела! — рявкает отец.

Но я не отстаю:

— К черту такие взрослые дела! Ты использовал ее!

— А я ничего и не обещал ей!

— Что-то не похоже, хмурый медвежонок, — передергиваю слова Гали, и лицо отца перекашивается.

— Так, блядь, — в полголоса рычит он, — тема закрыта.

Я взмахиваю руками:

— Очень удобно!

Чертыхается себе под нос.

— Хватит я сказал. Пошли лучше в госпиталь, забирать документы. Ты здесь не останешься. Так что за коллегу можешь не переживать! Скоро вы перестанете ими быть!

— Да что ты? А я не собираюсь ничего забирать! Завтра уезжаешь? Счастливого пути!

Разворачиваюсь и марширую яростным шагом в госпиталь. Отличное начало дня! Просто зашибенное!

Но тяжелые шаги отца опять догоняют меня.

— Не вздумай меня позорить. Идем и забираем документы. С переводом твоим я решил.

— Я уточню у Федора Степановича, — бросаю ему едко. — О моем переводе решать ему. Это не твоя территория.

— Моя территория везде, где моя дочь.

Резко торможу, и отец чуть не впечатывается в меня. Разворачиваюсь к нему и тычу его уличительно пальцем в грудь.

— Да-а-а? — прищуриваюсь. — А я, может, замуж выхожу! Все! Заканчивается твоя территория!

Отец аж багровеет в свете уличных фонарей. Еще немного, и шапка задымится.

— Замуж? Это за кого? За того болезного?

— А это мое дело! А того болезного оставь в покое! Не стыдно вообще? Споил парня, а ему на службу сегодня вообще-то!

— Так я проверил на качество, спасибо скажи. Смотри-ка, от стопки не отказывается, зная, что на службу, ненадежный жаних-то твой!

Его аж потряхивает, были бы усы, скрутились бы уже от напряжения.

А я бы с удовольствием дернула его за один, но делаю это словесно:

— На качество я уже проверила, отличный! И не сбегает, как трус!

Ну не совсем, но сейчас это не важно. Почему-то сердце мое требует заступиться за Волчка. Хотя он этого и не заслуживает, но это я уже с ним потом порешаю.

Отца это не касается.

— Так все-таки прыгаешь по койкам тут?

— В одну с удовольствием! По койкам — это твой конек! Мне одного хватает!

Отец сжимает губы до побеления.

— Ты… Ты совсем охамела, доча? Ты мужика с бабами-то не сравнивай!

— Ох, ну конечно! Баба — шлюха, а мужик — молоток! А у этого есть научное определение, между прочим, папуль! Сексизм, обвинительное поведение и эмоциональное насилие!