Книга Жестокое сердце офицера, страница 114 – Маша Демина

Но ты же смог?!

Я смог, да. Потому что сам уже начал ехать крышей.

— Ну что встала посреди дороги! — ворчит проходящая мимо Алены медсестра, но та и не шевелится. Ждет моего разрешения.

И как, сука, это вынести? Я не хочу вспоминать ощущения рядом с ней. От них тошно. Мерзко. Будто мертвая часть меня сейчас стоит рядом со мной тенью, та часть, которую я вырвал и оставил догнивать. А сейчас эта тень душит меня, напоминая, что я часть всего этого. Нет!

Скрипнув зубами, дергаю челюстью и подхожу к Алене ближе. Будь у нее собачий хвост, он бы сейчас невменяемо метался, точно так же, как ее взгляд по мере моего приближения.

— Я сейчас отведу тебя домой, и там мы с тобой поговорим.

— Домой. — Ее губы неестественно вздрагивают. — С тобой.

Сдавливаю челюсти.

— Да. Идем.

Меня для нее было две версии: любимый и хозяин. По мере проявления второй первая поблекла, и только тогда я начал выныривать из этого пиздеца. Любимым я был готов для нее быть. А жить как с послушной собакой — нет. Но сейчас я говорю с ней тоном хозяина. Сейчас мне надо сделать вид, что я вернулся на ее территорию. Иначе это будет неадекват полнейший. Шумный. А я этого не хочу.

Вызываю такси и, чтобы не контактировать с ней, усаживаю ее на задние сиденья, но она все равно находит возможность коснуться меня, нарушить мой запрет, за что раньше я должен был ее наказать. Вот такие у нас были ебанутые игры. Сейчас я, разумеется, этого делать не буду. От одной мысли передергивает внутри. Это как заранее дать согласие на столкновение с болью.

И чем дольше я нахожусь с Аленой, тем больше мне кажется, что Красивая в моей жизни — что-то туманное, эфемерное и недостижимое. Я чувствую себя грязным и недостойным ее.

Алена пропускает меня в квартиру. Я переступаю порог с четким ощущением, что сейчас она воткнет мне нож в спину за то, что бросил ее и заставил мучиться все это время, как бесхозную собаку без хозяина. И самый позор в том, что сравнение очень близко к истине. К сожалению.

В нос проникает запах ржавчины, металла…

Щелкает свет, и мой взгляд натыкается на кровавые разводы, ведущие к ванной. Жесть…

И тут до меня доходит.

— Давай лучше в комнате, — виновато шепчет Алена.

Я встречаюсь с ней взглядом. Сейчас во мне жалость начинает испаряться, и на ее место приходит другая эмоция, жгучая, острая. Рациональная.

— Ты сбежала из больницы?

Она отрицательно качает головой, а у самой в глазах паника.

Меня все это калит, и я зло дергаю подбородком в сторону кровати.

— Сядь.

Сам сажусь в кресло и вымученно растираю ладонями лицо, но замираю от тихого шелеста ее голоса.

— Ты ведь любишь меня?

Если не смотреть на нее, то можно провалиться в прошлое на самое дно, где я с ума сходил по его звучанию.

Вдавливаю пальцы в глазницы. До белых вспышек под веками. Резко убираю от лица руки и вскидываю голову, встречаясь с Аленой взглядом. Она даже на месте сидеть спокойно не может.

— Нет, Ален. Я тебя не люблю. И уже давно.

На ее лице появляется кривоватая улыбка, и она быстро-быстро качает головой. Ненормальная.

— Нет. Ты врешь. Ты меня любишь. И поэтому приехал.

Отчаянно качаю головой.

— Ален, тебе нужна помощь.

Она опять трясет головой, царапая ногтями по покрывалу.

— Нет, — все с той же стеклянной улыбкой. — Мне нужен ты. Скажи, что ты меня любишь, и все у нас будет хорошо. Я ведь люблю тебя.