Книга Жестокое сердце офицера, страница 120 – Маша Демина

Кажется, вопли Алены до сих пор врезаются мне в уши, а руки горят от царапин после ногтей, когда ее отрывали от меня. Из-за всей этой волокиты с клиникой я опоздал к матери, и мне пришлось задержаться еще на день.

В отель не уезжал, остался в больнице в надежде, что к матери пустят утром, но проморозили меня до вечера. Впустили на пять минут, мать пришла в себя, только облегчения желанного я не получил. И с тяжелым сердцем, толком не спавши, вылетел обратно.

И сейчас у меня совершенно нет эмоциональных сил на разговор с Красивой, но существовать еще даже пару часов с этим ебаным камнем вины нет никаких сил тоже. Замкнутый круг!

В части встречают с пониманием, но поблажек не дают, сразу к работе, а я не могу. Мне к Красивой надо, и я пытаюсь хотя бы в перерывах между службой дозвониться. Спросить, где она. Но ни хрена.

Не берет. Сжимаю челюсти. Ну а кто сказал, что будет легко, Ярцев? Сам нахуевертил. Но я эмоционально выпотрошен, нет у меня ресурса на войну с Красивой, да и не хочу я этой войны, но что толку?

Я бы и с объяснениями оттянул время, хотя бы на день, чтобы нормально отоспаться, желательно с ней в обнимку, вжать ее в себя и зарыться в мягкие волосы, до удушья, блядь, даже тупо без секса, на него сейчас тоже ресурса нет. Просто с ней, рядом, надышаться запахом ее нежной кожи, пропитаться им, чтобы забыть о Москве и всей грязи с бывшей, о проблемах в семье, но это так не работает, головой я понимаю.

Да и Женя не раз давала мне понять, что хочет от меня большего, а не в одни ворота. Она открывается, я нет. Придурок? Да! Полный! Но такой я! Не умею я разговаривать о сложном. А после всего произошедшего у меня точно нет других вариантов, кроме как сесть и открыто поговорить.

Красивой ведь не объяснишь, что я сейчас избит до полусмерти и мне хочется тупо отдышаться, похер ей будет, и в какой-то степени я ее понимаю. Есть у нее такое право! У самого бы крыша поехала от больной фантазии, если бы услышал рядом с ней мужика, а она потом пропала, ничего не сказав.

И меня подкидывает от всего, что мне предстоит разгрести. А хочется просто ее рядом без всяких вводных. Хотя бы на одну ночь затишье, а после я реабилитируюсь в ее глазах.

Соскучился, Ярцев?

Да че я… Три дня всего прошло. А ломает, будто месяц. Херня какая-то.

Нахлобучив шапку, на обеде иду в общагу к Красивой, но вахтер сообщает мне, что ушла она рано утром. Кроме госпиталя, в такое время ей некуда. Иду туда. Времени в обрез, на нормальный разговор точно не хватит, но как минимум договорюсь на вечер и включу ее гребаный телефон.

Но и в госпитале мне облом.

— Нет ее.

— А где мне ее найти?

Старшая медсестра скептически обводит меня взглядом, будто я ей под дверью нагадил.

— А тебе зачем?

Открыв рот, зависаю с ответом. Зачем? Какое ей нахрен дело?!

— По личному вопросу.

— Ах, по личному, — улыбается женщина плотоядный улыбкой, будто в ее голове сошелся пазл. Облокачивается на стол пышной грудью. — Тогда ничем не могу помочь.

Мстительно так. Но некогда мне в эти шарады играть.

— Ну как не можете?! Это же ваш сотрудник!

— И я не обязана докладывать об этом каждому любопытному. А теперь будьте любезны, товарищ лейтенант, не мешайте работать.

Раздраженно отдаю честь и вылетаю из кардиологии. Че прицепилась? Сложно сказать? Или по мне незаметно, что мне очень надо?