Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
Вертолет? Больше двух суток? От укола паники сердце подпрыгивает и срывается на частые удары по ребрам. А как же остальные? Их забрали? Или они остались в этом снежном аду? Но изо рта вырывается только невнятный звук, и я зажмуриваюсь от новой вспышки боли. — Тише, тише… Сейчас докапаемся, и чайку тебе принесу горячего, смочишь горлышко, — причитает она, хлопоча надо мной: поправляет подушку, меня чуть подтягивает, устраивает поудобней. — Навели, конечно, вы шуму на весь округ! — Мы? — Вон, папашка твой тут как тут. Прилетел первым же рейсом, как узнал. Пока не пускаю, больно он у тебя буйный, так что он в ординаторской огнем дышит. Прикрываю глаза и слабо качаю головой. Папа? Здесь? Огнем дышит? Ну нет. Я не готова. Только произнести это вслух не выходит. Хотя чего я ожидала? Что ему не доложат о моих «достижениях»? Вроде и уехала служить назло ему в этот забытый богом северный госпиталь, но ведь у него и здесь уши и глаза найдутся. Вполне логично для непробиваемого полковника, привыкшего контролировать каждый мой вздох. Ну вот, добрыкалась. Сейчас, собственно, и сказать нечего, отчитает по делу… — Ты вот только скажи мне, Женечка, — голос мамы Альбины вдруг теряет всякую шутливость, становясь тихим и каким-то жалостливым. — Ты на кой черт в положении-то поперлась в этот марш-бросок? На мгновение сердце болезненно замирает в груди, а потом вдруг делает кульбит и намертво встает где-то в районе воспаленного горла. О чем она? Тяжело сглотнув и поморщавшись, медленно поворачиваю голову и смотрю на непривычно озабоченную старшую. Будто… будто ей меня жалко! В ушах начинает противно звенеть, и я слышу только свое рваное частое дыхание, эхом вытесняющее все из головы. — В каком… положении? — сипло выталкиваю я одними губами, глядя на нее так, словно от ее ответа зависит вся моя жизнь. Хотя так и есть, да? — В самом прямом, деточка. Шесть недель у тебя, анализы при поступлении взяли, а там… сомнительная картина. УЗИ вчера сделали, пока ты ненадолго в себя пришла. Не помнишь, что ли? — вздыхает Альбина Валерьевна, ласково гладя меня по плечу. — Чудо вообще, что после такого переохлаждения угрозы нет. Крепкий малец оказался, вцепился в мамку… Я не слышу, что она говорит дальше. Вообще ничего не слышу. Ни собственного дыхания, ни оглушающего сердцебиения. Мир вокруг просто схлопывается в одну пульсирующую точку. Беременна? Шесть недель. В голове со скоростью света проносятся все наши приключения с Ярцевым. Получается, в одну из сумасшедших ночей это и случилось? В какую, у меня сейчас нет ни физических, ни моральных сил считать. Ой, мамочки… Ярцев! Гад! Убью! А я кто? Идиотка. Да и папа со своими оракульскими предсказаниями про залеты от вояк и браки по обязательствам… А кто тебе брак-то предлагал, Красивая? Главный виновник торжества даже не в курсе… Ой, не, не, не… не надо, пожалуйста, я чет как-то не готова. Срываясь на судорожные вздохи, опускаю невидящий взгляд на свой плоский живот, укрытый казенным одеялом. Серьезно? Во мне сейчас маленькая жизнь? Или у меня бред? Галлюцинации? Да, конечно, скорее всего. Я все еще плутаю в своем туманном сознании. Но отчего-то внутри все очень даже реально переворачивается от лавины дикого, необъяснимого трепета. Нет, страха! |