Книга Жестокое сердце офицера, страница 64 – Маша Демина

Я даже не помню, когда в последний раз меня выводили на такие эмоции. Тем более женщины.

Мне даже кажется, что до Красивой я ничего подобного и не испытывал. Скорее сам был инициатором моральных взрывов у противоположного пола из-за своей холодности. А сейчас что? Где вся эта холодность? Какого черта я не могу остыть и хотя бы минуту трезво подумать? Блядь, да о чем я вообще? Реально чувствую себя вулканом, стремительно переходящим в стадию активности, где моя кровь — это лава, бурлящая в венах и выжигающая остатки адекватности. Иначе я не понимаю, почему вдруг резко торможу, абсолютно точно против своей воли.

Сцепив челюсти, вскидываю голову в ночное небо с россыпью звезд, которые заволакивает паром, валящим изо рта.

«Не вздумай, идиот», — клокочет в горле. — «Иди куда шел. Не нужно оно тебе.»

Если в начале такой Армагеддон, то что будет дальше. Когда выходки этой задницы испепелятвсе мои нервы.

Закрываю глаза и не дышу, воздух замирает в легких, будто одно неверное движение — и все во мне содрогнется.

Я бы засмеялся, но в том, что моя фляга свистит от одной медсестрички, нет ничего смешного. И, кажется, моей адекватности окончательно приходит конец, когда я какого-то черта уже держу телефон в руке и с уверенностью носорога набираю ее номер. А затем медлю, прожигая проклятые черные цифры, будто не понимаю, зачем это делаю. Но весь абсурд в том, что я понимаю.

Есть два варианта.

Либо она хочет, чтобы я побегал за ней как щенок.

Либо ей абсолютно плевать на меня и все, что я сказал в долбаной кладовке.

И оба варианта вспениваются кислотой в горле.

Выдохнув, провожу ладонью по лицу, пытаясь избавиться от всех этих нелепых мыслей.

Разминаю плечи, приказывая себе продолжить свой путь до квартиры и лечь спать. Вот только я получаю в равной степени противоположный эффект, и навязчивых мыслей становится больше. И каждая нелепее другой и противоречит друг другу.

Найди ее — Докажи себе, что ты не нуждаешься в ней. Заставь пожалеть, что ослушалась. — Она может делать все, что хочет. Покажи, что ей не стоит играть на твоих нервах. — Вычеркни ее из своей жизни.

Черт. Это что-то на уровне возможного с невозможным, плюс и минус. И при любом раскладе моя голова вся забита мыслями о Красивой. С чего я вообще решил, что проводить ее сегодня, запретить общаться с другим — это хорошая идея? Было глупо полагать, что Женя прислушается хотя бы к одному пункту. И мне вдруг кажется жизненно необходимым узнать, с кем она ушла.

В голову лезут кадры с ее нежными изгибами, приоткрытыми и жаждущими поцелуев губами, каплеобразные мягкие груди, идеально помещающиеся в ладонь, и стоны, проникающие ядом в кровь. Она прокляла меня, как чертова ведьма — любимого инквизитора. И я ничего не могу поделать с растущим давлением и жаром, стекающим в пах, но жар в жалкую секунду оборачивается льдом от одной мысли, что все это видел, чувствовал и пил из ее рук уже не один мужчина, а я был всего лишь одним из.

Что, если у нее фетиш на секс с малознакомыми мужчинами, и прямо сейчас она доказывает это, сидя на члене гребаного Студенцова, пока я здесь на тридцатиградусном морозе схожу с ума, брежу ей?

А-а-а-а…

Тру лицо ладонями, проглатывая раздраженное рычание.

Я даже мысленно не могу оскорбить ее так, чтобы испытать облегчение, отрезвить свой рассудок и действительно оставить весь этот бардак за пределами своей головы. Будто, если все мои слова окажутся правдой, я все равно приду к ней, только чтобы снять ее с очередного хера и забрать себе, вместо того, чтобы придушить за все, что она делает со мной.