Книга Жестокое сердце офицера, страница 65 – Маша Демина

Твою мать. Да что со мной такое? Веду себя, как девственник-переросток.

Ни капли рациональности.

И я ухожу в минус, когда не выдерживаю роящийся внутри пиздец и разворачиваюсь, протаптывая снег в сторону общаги.

Совершенно не допуская одного реального факта: Женя не для меня. Не для моего прошлого, за которое, есть вероятность, она будет презирать меня, но мне почему-то удобно чувствовать себя обнуленным, отрезанным от той части реальности, которую я оставил на большой земле.

И сейчас, вспоминая об этом, я ненавижу этот факт, но, к сожалению, он не останавливает меня от того, что я толкаю дверь в парадную и направляюсь к дежурному на посту.

Подтверждая каждым свои твердым шагом, что я идиот.

Уполномоченный дежурный смеривает меня прищуренным взглядом, хмуря кустистые седые брови и вытягивая шею из-за перегородки, прежде чем посмотреть своими мутными глазами.

— Заплутали, товарищ лейтенант?

Сдвигая пальцами шапку наверх, облокачиваюсь на перегородку.

— Никак нет. — Протягиваю руку для приветствия, дед пожимает ее своей чуть трясущейся. — Могу узнать, в какой комнате проживает Красивая Евгения? Документы забрать надо, — быстро добавляю я нелепое оправдание, и дед будто сам понимает, насколько оно нелепое. Усмехается и, почесывая щетину с проплешинами, принимается листать журнал.

— Второй этаж, комната сто восемьдесят пятая, крайний блок, в самом хвосте слева.

— Благодарствую, отец.

Иду в указанном направлении, стук сапог эхом отлетает от узких бело-синих стен коридора. Сердцебиение опять нарастает до гула в ушах.

Перепрыгиваю по три ступени за раз. Еще не поздно включить голову и не позориться, бегая за девчонкой, чтобы дернуть за косичку, но я не останавливаюсь. Даже когда захожу на второй этаж и с ходу получаю волну шума: смеха, музыки и громких разговоров, долетающих до меня гулким эхом. Оттуда, с хвоста.

Сняв шапку, сжимаю ее в кулаке и уже не контролирую свой шаг, приближаясь к крайнему блоку слева, вот только до него так и не дохожу, потому что почти спотыкаюсь, когда поворачиваю голову на шум справа, цепляя взглядом общую кухню и человек шесть в ней.

Кто-то со стаканом, кто-то с сигаретой, а кто-то с той сидит на подоконнике в голубеньких шортиках и маечке, заливаясь хохотом от частушки, которую ей играет на гитаре никто иной, как Студенцов.

Играет, пока взгляд Красивой случайно не натыкается на мою фигуру и ее смех не заканчивается невнятным бульканьем и чем-то искрящим, сковывающим каждую молекулу между нами гудящим напряжением.

Что могло пойти не так?

До этого момента я даже не задумывалась, да и вообще не должна была. Потому что у Ярцева нет никаких полномочий обходиться со мной, как неконтролирующий себя дикарь с тупой болонкой, и требовать подчинения.

Не знаю, что взбрело ему в голову, раз он решил, будто я должна нормально воспринять его властные замашки, но однозначно ничего хорошего, потому что если бы Ярцев хоть немного меня узнал, по крайней мере, попытался, без давления и перепадов настроения, то понял бы, что командовать и требовать — это последнее, что я позволю мужчине.

Но даже при таком раскладе у меня и в мыслях не было делать что-то на зло. Меня просто пригласили в компанию на вечер, а учитывая, что я особо ни с кем еще не сдружилась, отказываться было как минимум не очень вежливо, как максимум — глупо.