Книга Жестокое сердце офицера, страница 74 – Маша Демина

— Привет, Волчок, — выдыхаю тихо и немного пьяно от насыщенных эмоций.

— Здравствуй, Красивая, — обжигает он горячим шепотом мои губы и сминает ладонями талию, сильнее насаживая на себя. — Я соскучился.

Верю! Одним взглядом меня жрет. А руки эти загребущие, жадные, сильные…

Мамочки!

Я сейчас растекусь на нем.

Прикрываю глаза и слизываю свою глупую улыбку.

Мне кажется, у нас одна на двоих шиза. И сейчас мы в одной фазе. Пьяные без вина, мурлыкающие от близости наших тел, дрожащие от потребности друг в друге.

И я абсолютно не против, когда эти самые жадные руки поддевают свитер и стягивают с меня, уравнивая наши позиции. Следом летит моя термокофта, коса тяжело стегает по спине, и, только когда я остаюсь в одной майке, Ярцев сдавливает меня ладонями за талию и чуть отстраняет, сдвигая на колени.

Дышим часто-часто. Я едва — из-за колотящегося в горле сердца, он — будто пробежал целый марафон, но останавливаться не намерен.

На мне нет бюстгальтера, и тонкая ткань майки так обтягивает грудь, что совершенно не скрывает мои болезненно напряженные соски. От его взгляда на груди даже мурашки рассыпаются, а ведь он всего лишь навсего смотрит на нее. Нет, не просто. Плотоядно. Я бы даже сказала, маниакально, судя по тому, как вздымаются его плечи и как его большая ладонь медленно накрывает мое чувствительное полушарие и сминает его, вырывая из меня полуписк-полустон. И то, с каким каменным лицом и как сосредоточенно он это делает, просто выносит меня.

Я дергаюсь, закатываю глаза и запрокидываю голову назад, чувствуя, как неспешно Волчок тянет майку вниз, из-за чего грудь обнажается под его мучительное «м-м» и чувственно подпрыгивает…

У меня сердцевина сжимается от этого звука, и я пытаюсь сжать бедра, насколько это возможно в такой позе. Невозможно. Ярцев вдобавок и шлепает меня, рыча что-то вроде: «Не двигайся». И эти слова прозвучали слишком на грани, чтобы я испытала его на прочность еще раз.

Но вместо этого испытывают меня: Ярцев сгребает мою налившуюся тяжелым возбуждением грудь, и я правда плавлюсь, когда он царапает большими пальцами по соскам и пускает по коже щекучущую электрическую паутину.

Я слепну от ярких вспышек перед глазами, потому что он повторяет движение, но более ощутимо соскальзывая шероховатыми подушечками на край ареолы.

Как в бреду опускаю взгляд на Ярцева и получаю еще один удар током. Он рикошетит прямо между ног, и я опять ерзаю на его коленях, не выдерживая того, что вижу, и одновременно удивляясь, как его челюсть еще не покрылась трещинами, так сильно она напряжена. Руки его тоже напряжены, до выступающих рельефных мышц в плену жил, будто он едва сдерживается, чтобы не разорвать меня.

Между ног кипяток, ощущение настолько навязчивое, что я сама трусь об него, чтобы облегчить давящую тяжесть там… Ярцев шумно выдыхает, дергает челюстью, но все его внимание сосредоточено на том, как нежно, на грани обморока, уничтожить меня через самые слабые точки на моем теле. Которые до встречи с этим животным я не считала слабыми. И такими чувствительными, как сейча-а-а… Ах!

Будто подслушав мои мысли, Ярцев выбивает их, собственнически щипая меня за соски и вжимаясь лицом в шею. Его горячее рычание танцует огнем на коже. Ладони мнут мою грудь, пальцы играют с сосками, и я действительно в шаге от обморока из-за остроты ощущений. Очень остро! Каждое касание — вспышка, горячее дыхание на коже — ожог. Ох, черт… Больше не могу… хочу отстраниться… Укус в основание шеи, и я с писком возвращаюсь обратно.