Книга Та, кого я потерял, страница 15 – Лу Берри

Ждал момента, когда я готова буду его не просто выслушать — услышать.

Зря.

Сложив руки на груди, я посмотрела на него совершенно другим взглядом — холодным, оценивающим, лишённым всяких эмоций.

Чтобы он понял — даже простой шанс на то, чтобы его выслушали, он теперь должен заслужить.

И в этот момент рядом появились Саша и Коля.

— Мам, ты чего так смея… — начал было говорить младший сын, но замолк, увидев отца.

Саша замер рядом, недовольно нахмурился.

А потом случилось то, чего я совсем не ожидала, хотя, наверно, стоило.

Мальчишки переглянулись — в этом взгляде читалось безмолвное, абсолютное единодушие — и бросились к Паше с двух сторон одновременно, хватая за плечи.

— Убирайся отсюда, — прорычал Саша, вцепившись пальцами в ткань отцовский рубашки так, что костяшки побелели.

— Живо, — процедил Коля с другой стороны.

Паша дёрнулся, попытался что-то сказать, но сыновья, действуя слаженно, будто отрепетировали это заранее, потащили его прочь, к воротам, безжалостно и неотвратимо.

Они собирались выкинуть его отсюда прочь, как мусор.

Так же, как он выкинул их из своей жизни два года тому назад.

А я смотрела на всё это — и мне становилось по-настоящему, физически больно.

Не за него. Видит Бог, не за него. Потому что если твои дети, твои родные, любящие дети так с тобой поступают — значит, это твоя вина.

Но…

Мне было просто невыносимо смотреть на то, во что превратилась семья, которую я с такой любовью строила на протяжении семнадцати лет — кирпичик за кирпичиком, день за днём, объятие за объятием. И при этом не могла бы себе даже вообразить, что настанет день, когда сыновья с ненавистью в глазах будут выволакивать собственного отца со двора…

Пусть даже он заслужил это. Пусть даже каждая секунда этого унижения была справедливым возмездием за всю ту боль, что он нам причинил. Но я не хотела, чтобы мои дети погрязли в этой ненависти. Не хотела, чтобы они до конца своих дней помнили об отце только дурное.

Ведь хорошее тоже было.

То, как они учились ходить, держась за надежную отцовскую руку.

То, как он каждого из них сажал на велосипед, поддерживая и направляя, уча кататься.

То, как таскал им каждый вечер с работы какую-нибудь интересную штуку, вроде макета здания или и вовсе — камня со стройки, и рассказывал о том, что делал в течение дня — так увлечённо и интересно, что детям казалось, что их папа — не архитектор, а настоящий супергерой, который знает и умеет все на свете.

Образ супергероя рассыпался в прах в тот вечер, когда он ушёл. Но под этим образом прятался обычный человек, который тоже мог ошибаться. Которому тоже было больно.

Он пришёл сюда не потому, что ему было хорошо.

Он пришёл потому, что ему было плохо.

И моим детям тоже было и плохо, и больно — именно эти чувства выковали в их глазах ту ненависть, с какой они теперь смотрели на отца.

И я не могла позволить этому продолжаться.

— Стойте, — крикнула я, и голос мой прозвучал неожиданно твёрдо для того сумбура, что творился внутри.

Саша и Коля замерли, не разжимая рук, и оба одновременно обернулись ко мне — в их взглядах читалось непонимание, почти обвинение.

— Мам, в чем дело? — Саша первым разжал пальцы, отступая на шаг, но взгляд его, брошенный на отца, был полон презрения. — Ты что, хочешь, чтобы он остался?