Книга Элементы любви, страница 106 – Шула Ли

— А что плохого в последнем?

— Ничего. Но между человеком, который делает что-то из чувства страсти, и тем, кто делает из чувства обязанности, всегда будет огромная разница. Я хочу, чтобы мои студенты осознавали мотивы своих поступков, чтобы не обрекать себя на то, что сделает их несчастными, прежде чем дать шанс другому.

Я киваю.

— И к какой группе людей отношусь я?

— Это вопрос, на который вы должны ответить сами. – Уголки его губ приподнимаются, когда он делает паузу, прежде чем продолжить: – И я надеюсь, что вы знаете ответ, потому что стипендия ваша.

— Простите?

— Я сказал, что стипендия AT Labs ваша, мисс Ван.

Я широко раскрываю глаза. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но из горла не вырывается ни звука.

Ожидаю, что меня захлестнет эйфория, что я начну прыгать или кричать от радости, ведь… стипендия моя!

Но ничего из этого не происходит. Я сижу неподвижно в кресле, не отрывая взгляда от доктора Смита. Единственное, что чувствую, – это облегчение. Облегчение от того, что мне не придется говорить родителям, что я их подвела.

— Вы не выглядите особо воодушевленной.

Я качаю головой и заставляю себя улыбнуться.

— Напротив, я очень рада, что вы доверили мне это место, – отвечаю я, но это звучит подобно лжи.

Я получила стипендию, за которую боролась месяцами. Узнала, кто такой Купидон. Избавилась от Брайса. Могу вернуть себе жизнь, которая была у меня до этих сумасшедших месяцев. Это именно то, чего мне хотелось с самого начала, и все же я не чувствую себя счастливой. Совсем наоборот.

Я запираюсь в своей комнате после возвращения из университета. В голове полный бардак: пытаюсь понять причину своей внезапной неуверенности. Стипендия была моей финишной чертой, и теперь, когда я ее пересекла, не уверена, что хочу принять приз. У меня ощущение, будто я начала гнаться за чем-то не ради себя, а ради других. Ради родителей.

Я решила податься на практику, думая о них, о том, как это их обрадует. Упоминала практику в разговорах, зная, как они будут мной гордиться. И когда узнала, что стипендия моя, я расслабилась, потому что возможность разочаровать их исчезла.

Вот он – ответ на вопрос доктора Смита, и он мне не нравится. Потому что я понимаю: дело не только в практике – я принимала многие решения в своей жизни, отталкиваясь от реакции родителей. Все время стремясь к тому, чтобы она была положительной.

Словно зная, что я о них думаю, мой телефон издает сигнал видеовызова. Провожу влево, чтобы сбросить, потому что сейчас не лучшее время с ними говорить. Но когда вообще будет подходящий момент, чтобы сказать им, что я пересматриваю свою академическую жизнь? Никогда. Я веду пальцем в другую сторону, и на экране появляется лицо моего отца. На нем очки для чтения, а рука, которой он держит телефон, чересчур вытянута вперед.

— Милая! Кажется, все, – зовет он маму. Слышно, как быстрые шаги приближаются. – Лекси, ты меня видишь?

— Вижу, пап. Если ты можешь поставить…

— Что? Я тебя не слышу. – Он подносит телефон ближе, и на экране появляется крупный план его уха.

У меня вырывается смешок.

— Включи громкую связь. И поставь телефон куда-нибудь, чтобы он так не трясся.

Изображение уха сменяется папиным нахмуренным лицом. Я описываю ему значок громкой связи и вижу, как он высовывает язык, нажимая пальцами на экран. Лицо отца озаряется, когда он находит нужную кнопку.