Книга Расколотое сознание, страница 119 – Энн Княгинина

— Я этого не говорил.

— Короче, я не буду тянуть. Твои друзья получат штраф в районе пятидесяти тысяч, но ты, если не докажешь, что Звонов сам дал машину, сядешь по статье угона.

— Дадите позвонить?

Он смотрит на стационарный телефон.

— Родителям звонить собираешься?

— Отцу.

Майк больше похож на сводного брата, чем на отца, но он моя единственная надежда. В последнее время я часто обращаюсь к Майку за помощью, но изначально это они с Кайном заварили эту горькую кашу.

Я представляю Сару.

Сара полюбила тихого и вечно испуганного парня. Она не хотела того, кто будет сидеть в полицейском участке, рискуя попасть в тюрьму. И не хотела того, кто теряет контроль за рулём. Если бы ей нужен был такой парень, она начала бы встречаться с кем-то из своего круга или продолжила отношения с Кайном.

Должно быть, я разрушил её иллюзии о себе.

Бородатый щёлкает пальцами.

— Будешь звонить, или передумал?

Протягивает телефонную трубку.

Я прогоняю болезненные мысли и диктую бородатому номер Майка.

Слушаю гудки.

— Кто? — вызывающе отвечает Майк, сразу отсеивая нежелательные звонки.

— Это я. Произошла неприятная ситуация. Я в полицейском участке, на меня вот-вот повесят угон машины моего друга.

Друга… громко сказано.

Бородатый следит за каждым моим словом и движением. Я тоже за ними слежу.

— Пианист?

— Артур? — голос Сары отзывается ударами сердца, как мелодия без попадания в ноты, как несопоставимые музыкальные жанры. Я уже ненавижу эту какофонию.

Нужен ли я ей таким, кем стал.

Я не могу сразу решить все проблемы, мои эмоции не позволяют сосредоточиться на чём-то одном. Они постоянно меняются, перескакивая с одной эмоции на другую, а мысли — с одной на другую. Мысли и чувства пересекаются, вызывая боли в желудке.

— Да. Мне нужны доказательства, что друг сам дал машину, — ответа ещё не поступило, но для правдоподобности я говорю: — Не кричи, дома всё объясню.

— А документы Кайна? — спрашивает Майк.

— Недействительны без закорючки, и они у тебя.

— Чёрт!

— Сможешь помочь?

— Сделаю всё возможное. Пацанчик, не дрейфь.

— Можно маму к телефону?

Бородач показывает на наручные часы, сильно стягивающие запястье. Он подгоняет меня.

— Артур, я стараюсь не волноваться, — Сара замешкалась, — но всё равно переживаю. Тебя там не бьют? Они… они, — голос Сары робеет, — дали хотя бы воды?

— Всё хорошо. Я люблю тебя.

Мужчина с бородой нажимает на кнопку, завершая звонок. Я стискиваю трубку в руке, и пластик трещит. Домашними телефонами мало кто пользуется, но в участке такой..

— Пока твои родители, — делает пальцами кавычки, — ищут способы тебя вытащить, будешь сидеть в камере с остальными.

— У вас есть ненужная одежда?

— А свою куда потерял? — он не сдерживает смех, и в тесном кабинете смех эхом отдаётся с небольшим опозданием.

— Дал Тае.

— Ладно, поищем, — перестаёт гоготать, как бегемот.

— Спасибо.

— Уводите Донова, — кричит тому, кто за дверью.

Полицейский ведёт меня на выход.

Толкает обратно в камеру.

Тая прижимается к стене в углу.

Близнецы играют в «камень, ножницы, бумага».

— Опять проиграл, — пищит один из братьев.

— Лох, — отвечает второй.

Моё лицо перекашивается от трёх услышанных букв.

— Ну, что сказали? — взволнованно спрашивает Тая. В четырёх стенах её голос звучит громче и сильнее напоминает перезвон колокольчиков.