Книга Расколотое сознание, страница 127 – Энн Княгинина

Тишина.

Я хожу туда-сюда по тропинке. Рядом стоит BMW, гараж закрыт, и свет в окнах не горит. Снова стучусь. Когда дверь открывается, я чуть не падаю на Майка.

— Я уже представил, как ломаю дятлу руки. Рад тебя видеть

От него не веет знакомой энергией, а аромат морозной свежести сильнее обычного. Зудит в носу.

— Я тебя тоже.

— Ты уже вошёл в дом, приглашать не надо, — намекает на моё падение прямиком на него.

— Что, хочешь узнать, почему Кайн поставил подпись?

Майк, в одних трусах и с взлохмаченными волосами, словно только что проснулся, выглядит небрежно. Он закрывает за мной дверь, включает свет и, взяв со спинки стула халат, накидывает на голое тело.

— Кайн нажрался, я подложил ему документ под руку и дал ручку. Всё.

Я хмурюсь. Это слишком просто.

— И он ничего не требовал и не придумал чего ненормального?

— Нет.

Он лжёт. Отвечает сразу и нервно. Он явно не в себе.

— А теперь правду.

— Я сказал всё, что ты хотел, отвали. Чё ещё?

Он в паршивом настроении. Это ещё одно подтверждение, что он врёт.

— У тебя есть… На чём я мог бы съездить с Сарой за город на озеро? — временно меняю я тему.

Он опускает взгляд и смотрит в левый угол, где солнечный зайчик скачет по полу.

Майк кусает щёку изнутри.

— Скутер на двоих, можно ездить без прав.

— Дашь?

Уходит на кухню и возвращается с двумя бутылками пива.

— Выпьешь со мной?

— И как я потом поеду?

— Ты сейчас собираешься?

Смотрю на часы. Рано, всего три часа.

— Поеду к Саре к семи.

— За это время пиво из тебя выветрится.

Майк открывает бутылки и протягивает мне одну.

Мы садимся на диван. Я делаю глоток пива и сразу второй, чтобы быстрее выпить и не мучиться.

— Спасибо, что одолжил мне вещи для временной изоляции. Спасибо, что решил с Кайном проблему.

— Пожалуйста, пианист. Кайн не всегда таким был, — оправдывая друга, Майк проводит пальцем по бутылке, собираю на коже влагу.

— Ладно.

— Что, нахер, ладно? Словарный запас плохой, помочь пополнить?

Давно Майк не бухтел.

Я ловлю каплю конденсата языком, делаю глоток, но случайно ударяю горлышком по зубам, и вспоминаю, что Кайн лишил меня клыка.

— Майк, что произошло?

Майк бьёт пяткой по ножке дивана.

— Да ни черта. Кайн предлагал такое, отчего я просто в шоке!

— Что это?

— Тебе я не скажу.

— Если он хочет, чтобы я что-то сделал, скажи!

— Не ты.

— Ты?

— Нет. Неважно. Заткни себя пивом.

Разговор не складывается. Майк раздражён и расстроен, и видно, как он устал.

— С этого дня я буду решать всё сам, — заявляю я.

— Чё?

Делает три глотка и с громким стуком ставит бутылку на стол.

— Никто не даст тебе решать самому. Захлопни рот, я говорю, — я сразу же закрываю. — Не потому, что ты ни черта не можешь сам, а потому что ты придурок какой-то, все к тебе привязались. А ты всё равно как хер отстранённый.

Давненько Майк так много не ругался. Майк сказал много непонятного: кто привязался, почему я отстранённый, ещё и хер. Что в голове у Майка? Зачем я начал улыбаться после его слов?

— Улыбка эта дурацкая. То чёрт из тебя её выбьешь, то лыбишься не вовремя.

Вырывается смешок. Кажется, слова Майка мне приятны.

— Иди ты в жопу, пианист.

Пить пиво, улыбаясь, неудобно. Но зато это делает вкус пива слаще.

Со второго этажа, кто-то спускается. Я смотрю через плечо на мужчину, похожего на Майка — но у повзрослевшего Майка серые глаза гораздо холоднее.