Книга Расколотое сознание, страница 48 – Энн Княгинина

Чья-то рука ложится на моё плечо, мимолётное ощущение тяжести. Чужая ладонь не вернёт меня на землю. Я буду летать и дальше. Высоко-высоко. С Сарой, чьи пальцы над клавишами, но не на них.

Прикрываю глаза, закидываю голову. Руки все знают, они помнят каждую клавишу, каждый звук. Ноги поспевают.

Последнее нажатие клавиши — и тишина.

Ни хлопков в ладоши, ни одного слова.

Я выпрямляюсь и открываю глаза.

Сара смотрит на клавиши, скользит взглядом к моим пальцам. Её светло-карие радужки блестит от слёз.

Почему люди плачут после игры музыканта?

— Всегда хотела посидеть с тобой, когда ты играешь.

— Со мной?

— С тем, кто играет на пианино.

— Мне показалось, ты сказала «со мной».

Я не ослышался. Со слухом у меня всё в порядке, как и со зрением.

— Ну ты же играл, значит, с тобой.

— Браво! — Тая обнимает меня за шею, и я чувствую её грудь на своей спине. Она напоминает мне мою репетиторшу.

Я вырываюсь из её тесных объятий.

— Что-то ещё сыграть?

— Я в спортзал, ты как хочешь.

Майк снимает футболку и небрежно бросает её на диван. Его кубики и мускулы вызывают восхищение, мне бы хотелось иметь такое же тело, а тату ворона добавляет ему солидности.

Я украдкой наблюдаю за реакцией Таи. После того как я её оттолкнул, на её лице отразилась обида. Однако, когда она увидела накачанного Майка, её взгляд прояснился.

Тая не определилась, что ей хочется от него, от меня или от других. На моей первой вечеринке она была в чужой одежде. В чьей?

— Артур, поможешь мне на кухне? — спрашивает Тая, а я думаю, почему она берёт меня, а не Сару.

Сара тоже смотрит на Таю. Думаю, наши с ней мысли сходятся.

— Ладно.

Мы идём с Таей на кухню, по пути она объясняет, что мы будем делать. Мы впервые пообщаемся с ней один на один, может, я и ошибся в том, что она неинтересна.

— Ты позавтракал, другие пообедали, — хихикает Тая и продолжает: — Пора готовить для других ужин, а для тебя обед.

— Впервые так долго спал.

— Вчера тебе досталось, — замечает она, показывая на мой лоб.

Облокотившись спиной об торец стола, я жду, когда Тая достанет продукты. С нижнего ящика берёт сковородку и ставит на плиту. У Майка она как дома.

Тая моет руки.

— Порежь курицу, я сделаю малашу.

— Малашу? Никогда не слышал этого слова.

Она разбивает яйцо в миску.

— Я так называю месиво, куда мы будем макать курицу, а из месива в панировку, из панировки на сковородку.

— Ясно.

Я режу курицу, пока Тая делает свою малашу. Это и есть семейная жизнь? Готовить на одной кухне вместе, невзначай касаясь того, с кем живёшь, и волноваться, что человек противоположного пола так близок к тебе?

Такое ощущение, что это не то.

— Ты бы вчера выиграл, — Тая нарушает тишину между нами, — ты круто водишь, Кайна точно одолеешь.

В её мыслях одни гонки. Как открывает красивый рот, напоминает мне о них.

— Не знаю. Кайн занимается этим давно, а я вчера в руль влетел.

Отдаю ей нарезанную курицу.

— Теперь макай в малашу, передавай мне куски, а я буду покрывать их панировкой. А то, что вчера случилось, научило тебя тормозить. Это же круто!

Круче некуда, когда голова разделяется на две части от боли. А кровавую рубашку хрен отстираешь.

Опять молчим. Я делаю своё задание, Тая его заканчивает. Возможно, это не Тая неинтересная, а я. Ведь я не знаю, о чём говорить, и что отвечать, а она пытается завести со мной разговор. И вот опять: