Книга Расколотое сознание, страница 59 – Энн Княгинина

Я вздрагиваю. Чёрная клавиша, белая, одновременно.

Я заканчиваю и опускаю голову.

Моя любимая соната. Зря я так редко её играю.

— Ты должен лежать, — папа захлопывает крышку пианино.

В ушах ещё звенит сыгранная мелодия. Она — центр моей вселенной.

— Не хочу.

Прохожу мимо валяющегося стула, улыбаясь сквозь самую ужасную боль в жизни.

Я улыбаюсь, потому что счастлив.

Один камушек за другим врезаются в моё окно.

Я закрываю дверь комнаты, повторяю самодельный замок из стула. Это задержит родителей. Наконец-то Пол принёс телефоны.

Контроль матери с отцом начал покорять Эверест. Они следят за тем, куда я направляюсь из комнаты, сколько времени провёл в туалете, что ел. И я ничего не могу сделать, чтобы они не знали о моих перемещениях.

Я открываю окно. Майк машет мне телефонами: старым и новым. Пол стоит рядом с ним. Из-за одного невидящего глаза их плохо видно с третьего этажа, тела Майка и Пола рассеиваются в солнечных лучах.

— Давай коробку с верёвкой! — вопит Пол. Прохожие оборачиваются, приподнимают головы и ошарашенно отворачиваются, увидев моё лицо.

А я продолжаю избегать зеркал.

Я давно подготовил самодельный подъёмник. Неторопливо спускаю верёвку с коробкой обуви на конце, чтобы случайно не постучать в чужие окна.

Нужно написать, что меня держат в заложниках и я нуждаюсь в помощи. Пусть меня отсюда заберут.

— Ты же будешь держать язык за зубами? — кричит Майк, кладя телефоны в коробку.

Я показываю большой палец. Пол говорит что-то Майку, и тот кивает в ответ.

Тяну верёвку ещё медленнее, чем опускал. Коробка от телефонов потяжелела.

Быстро мелькающие мысли устрашают своим безумием: я хочу выпрыгнуть в окно к тем, с кем хорошо.

— Осталось двадцать три дня до…

Пол перебивает Майка:

— До симфонического концерта, на который мы собирались.

Майк недоумённо смотрит на Пола, но вскоре его рот раскрывается в беззвучном «а-а-а».

Я забираю новый телефон, а старый кладу вместе с коробкой на стол. Снимаю блокировку. На обоях Майк, показывающий средний палец, его косичка, сплетённая из волос чёлки, убрана за ухо, а за спиной Майка Пол, смотрящий в сторону. Оба лыбятся и щурятся.

Это и есть дружба.

Я пренебрегал этим. Не понимал, как важно быть с кем-то душевно близким. Считал, что и одному неплохо. Что сам по себе — значит, никто не сделает больно. Но больно — это быть одному.

Опять высовываю голову в окно. К Майку и Полу присоединилась Сара. Она глядит себе под ноги, машет рукой. Смотреть на меня не хочет.

Я складываю ладони вместе и склоняю голову. Надеюсь, парни поймут, что это «спасибо» от временно немого.

— Чтобы через три дня был как новенький!

— Майк подготовил тебе книгу о симфоническом концерте.

Пол как настоящий шпион, он не всё может сохранить в тайне, но пока ему это удаётся.

— Майк очень старался. Искал эту книгу, — подтверждает Сара, громко крича снизу.

Сара вела себя всегда так тихо. Как и я старалась быть неприметной, но я смог узреть, что её душа двулична, как и у всех остальных.

Она запрокидываю голову, и удивляется, встречаясь с моим глазом. Её волосы развеваются на ветру, закрывают половину лица, лезут в рот. Она не двигается. Она как живой, красивый манекен.

Я не замечал её.

Замечаю теперь.

Пять минут назад я представлял её, играя композицию на пыльном пианино.