Книга Расколотое сознание, страница 92 – Энн Княгинина

Тая окружена парнями, но всем отказывает. И эта девчонка попала в сети пианиста.

Вот же говнюк этот Донов.

* * *

— А где ты ешь? — Сара обходит небольшой номер.

Я ещё привыкаю к жизни здесь.

— В гостинице есть кухню.

— Ты умеешь готовить?

Она смотрит на меня светло-карими глазами, не выпуская букет из рук. Я поставил вазу на тумбочку — а ваза у нас пятилитровая банка, потому что пышный букет больше никуда не влезает. Но Сара не расстаётся с цветами и на время.

Мне понравилось делать приятно....

Смотреть, как блестят глаза этой неутомимой девушки — это как садиться за руль, в предвкушении чего-то лучшего. Как вожделеть продолжить игру, услышав первые ноты.

— Родители многому научили. За это им спасибо.

Беру старый смартфон.

Каждый вечер я пишу маме. Они использовали меня, но я их сын, и они, как мне показалось, стали неподдельно переживать — мама уж точно, с отцом сложнее. Я ушёл, но не вправе держать обиду и дальше.

И, пользуясь моментом, пишу Полу благодарность, что пришёл ко мне на концерт.

— И что ты любишь готовить?

Я поправляю плед и сажусь на край кровати. Я не привык сидеть в уличной одежде на постели, но что подумает Сара, если я начну раздеваться…

— Лазанью, например. Жареная картошка и котлеты из курицы. Тефтели с макаронами.

Сара со вздохом ставит букет в банку и садится рядом. Её плечо касается моего. Я смущённо тянусь к её пальцам и переплетаю со своими.

Номер уменьшается… Лучи солнца концентрируются на открытой коже, обжигая эпидермис пучком света.

— О, о, моя мама любит лазанью, а папа по картошке, — Сара хоть и смеётся, но нервно. Волнительно оставаться один на один, тем более после такого эмоционального дня.

— А братья? — я ухмыльнулся.

Ухмыльнулся, чёрт возьми, как Майк!

— А они по разбрасыванию еды.

Смеюсь, наталкиваясь на потрясённые глаза Сары. Смех утихает.

Тяга неудержимая, нездоровая, незнакомая. На пороге комнаты Майка была не такая сильная, не такая особенная, не такая чувственная.

— Я хочу выиграть в игру поцелуев, — произношу я шёпотом.

Приближаюсь к Саре.

Близость.

Касаюсь пальцами её приподнятого подбородка и, приоткрыв рот, прикасаюсь к её губам.

Она выдыхает, я вдыхаю.

Вот для чего судьба подарила мне поцелуй с Таей — чтобы я смог поцеловать вишневолосую, восхитительную девушку. Чтобы смог коснуться её языка, услышать ещё один выдох. Выдох на нас двоих.

Я разъединяю наши пальцы. Мне нужно обнять Сару, необходимо к ней прижаться. Я чувствую притяжение к Саре, я стремлюсь к ней, а она — ко мне.

Обхватываю её хрупкое тело двумя руками, целую быстрее, постепенно укладывая на кровать. Оказываюсь сверху. Губы покалывает, внутри всё сотрясается. Я обретаю себя, прижимаясь всем телом к Саре.

Я испытываю счастье, когда наши губы двигаются дуэтом, а языки переплетаются, как шеи двух влюблённых лебедей.

Мне плохо от того, как хорошо.

Я возбуждён, но я не чувствую похоти. Я возбуждён, потому что желаю касаться голого тела Сары. Увидеть её обнажённой, узнать лучше, увидеть родинки, пигментные пятна, шрамы. Услышать её стоны, свои, хором, дыхание в дыхание.

Горячие пальцы Сары прикасаются к моей коже через рубашку, вызывают волну мурашек. Заставляют меня рефлекторно вздрагивать. Я чувствую, что терпение на исходе, еле сдерживаюсь.