Книга Расколотое сознание, страница 95 – Энн Княгинина

— Не трахался, а занимался любовью со своей девушкой.

Я смотрю на Сару в подтверждение: из-за Майка она не успела ответить. Сара кивает, и самолёт разрастается, плавно приземляется и блестит от чистоты.

Майк кричит, разрушая идиллию;

— Ведьма!

Майк хватает меня за рубашку и тащит на выход. Я выскальзываю из неё, и он уходит из номера, держа вместо меня рубашку.

— Почему он назвал тебя ведьмой?

Обнимаю Сару за талию, прижимаю к себе. Люди в коридоре не расходятся. Мне придётся привыкать к зрителям, когда я с Сарой. Она с другой социальной лестницы в колледже, и просто так нас не оставят.

— Потому что ты для него непробиваемая стена. Каким кажешься и мне.

— До сих пор?

Целую её в одну щеку, в другую. Но она всё равно говорит: «да, до сих пор». Какая же я стена. Тонкий картон.

Майк возвращается и бросает рубашку мне в лицо. Я ловлю её и надеваю. Сара помогает застегнуть пуговицы.

— Пошли вы всё фон, давайте.

Разгоняет зевак, почти падая на них.

— Пианист, ты идёшь, или ты чё, а? А? ААА?!

— Не кричи, пожалуйста, — упрашиваю я.

Шатаясь, Майк подходит к Саре, кладёт на её спину грязные ладони и привлекает к себе. Мне это не нравится. Ревность как чёрная дыра, засасывающая в себя всевозможные эмоции и другие чувства. Ревность обманывает воображение, слух и зрение, и придаёт боль уже до того, как разрастётся в полную меру.

— Отпусти её. Я и без таких радикальных способов пошёл бы.

Майк тянется к Саре с поцелуем, она пытается вырваться. Беру Майка за руку, пока он губами не достиг её лица, и тащу на себя. Ноги его не удерживают, и он валится на пол. И, закрыв глаза, посапывает.

— От него такая вонь.

— Перегара?

— Да.

Майк показал, что теперь я в ответе не только за себя, но и за Сару. Что кто угодно может причинить вред Саре или мне, и я должен защищать свою девушку и свою территорию. Но я слабак, а оттолкнул Майка так легко из-за его опьянения.

— Что с ним делать будем?

— Держать здесь, пока не очнётся.

— Я не сплю, а отдыхаю, — бормочет Майк, — дай воды, и пойдём тренироваться. Кайн, задница орангутанга, тебя ненавидит.

— Он, когда пьяный, так смешно ругается, — хохочет Сара, стоя над другом, придерживая свои волосы, чтобы не мешали обзору.

За что Кайн так ненавидит меня, ведь наши пути пересекаются не так часто. Что он себе придумал, в чём его проблема. Он крутой, сильный, популярный, как такой может зациклиться на лошке, как я?

— Я противник такого приёма, но бей по яйцам, если начнёт приставать, — прошу Сару, взлохмачивая её волосы. В первый раз, когда я так сделал, она расцвела в улыбке. И вот опять.

— Я всё слышу, козлина.

Я ухожу за водой на кухню. Те, кто следил за спектаклем, шепчутся. Мне с ними ещё жить. Может, они слышали наши с Сарой стоны? Стены тонкие. Иногда я слышу половые акты одной из пар гостиницы. Будучи девственным, я сходил с ума от этих звуков.

Майк сидит на кровати, гладит букет Сары. Я несу ему стакан с водой, но останавливаюсь, потому что слышу свою кличку от Майка:

— Я такой нажратый, а ты как, как выфло так с пианистом?

— На самом деле… я влюблена в него уже полтора года. Мы начали сближаться… я ему тоже нравлюсь.

Майк падает спиной на кровать.

— Он тяжёлый, ты в курсах, да? Обуздаешь?

— Он не лошадь тебе. Мне всё равно, какой он.