Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 117 – Есения Серафим

— Наталья Алексеевна, изволь открыться... Как нынче себя чувствует маленькая Марфа? Я ведь недавно отправляла лакеев с сушёными травами для её лечения, чтобы унять этот лютый грудной кашель. Помог ли Марфочке мой лечебный сбор от этой лёгочной болезни?

При упоминании пятилетней девочки за столом мгновенно воцарилась неловкая тишина. Мария Головкина приумолкла, хмуро уставившись в свой фарфор, а великая княжна Наталья Алексеевна лишь горько, сокрушённо вздохнула, и её пальцы судорожно стиснули кружевной платок.

— Ах, Мария... Какое уж там лечение, беда истинная. Я нынче утром сама пыталась пройти в её крыло, да только караулы князя Александра Григорьевича меня на порог не пустили. Сказали, доктор Сената велел Марфочку в полнейшем покое держать и никого к ней близко не подводить. Оттого мне до сих пор совершенно не ясно, дошли ли твои травы до её постели, что с ней нынче происходит под этим долгоруковским надзором. Сердце изболелось за девочку, а сделать ничего не могу.

Рита от этих слов внутри сильно напряглась, почувствовав, как леденящий холод страха закрался в грудь.

Рита ушла от великой княжны, не дожидаясь, пока дамы разойдутся. Чаепитие с его шёлковым шуршанием и вечной бальной чепухой теперь казалось пресным и серым. В голове вертелась только одна мысль о пятилетней Марфе. Перед глазами стояло бледное личико девочки, исхудавшей от легочной хвори. Рита нервно мерила шагами длинные переходы дворца, направляясь к жилым покоям Долгоруковых.

Но у дверей её ждал всё тот же облом. Двое рослых гвардейцев преградили ей путь, скрестив оружие.

— Прохода нет, — отрывисто бросил старший караульный, заступая дорогу. — Велено никого сюда не пускать.

Рита упрямо вскинула голову, удерживая на лице ледяное превосходство, на которое только была способна. Ей во что бы то ни стало необходимо попасть за эти двери, а значит у неё не было никаких других попыток и отступлений.

— У меня на сей визит имеется особое дозволение от великого князя Петра Алексеевича. Мне было разрешено лечить Марфу моими травами, и если вы сейчас закроете передо мной двери, великий князь устроит вам такую выучку, что мигом преображенские мундиры потеряете.

Солдаты переглянулись, но боярский приказ старого князя Алексея Долгорукова оказался сильнее. Старший караульный упрямо стиснул зубы, вытягиваясь в струну.

— Извольте простить, княжна... Но у нас ордер от самого главы рода. Без слова князя Алексея Григорьевича ворота не откроем. Прохода нет.

Внутри у Риты всё закипело от бессилия и злости. Круто развернувшись, она пошла прочь по коридору, лихорадочно соображая на ходу. Единственным выходом было немедля найти Ивана.

Рита рефлекторно содрогнулась при этой мысли: «Блин, как же страшно с ним сталкиваться после всего...»

Кожа под платьем мгновенно отозвалась горячим, сумасшедшим эхом прошедших дней. А внизу живота, вопреки прикушенному языку, сладко потянуло от воспоминаний о том, как Иван, задыхаясь от безумной страсти, яростно кусал её обнажённые плечи на узкой кушетке, как его сильные пальцы сдёргивали с неё одежду и как он дьявольски сильно целовал её губы, шепча: «Ведьма».

Вот и что за напасть. Стоит вспомнить имя, как тело отзывается с прежней страстью, как заведённое. И это при том, что с той ночи прошло уже больше суток, а Иван всё это время держал её в глухом игноре. Ещё это его напускное упрямство злило и будоражило её одновременно.