Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 119 – Есения Серафим

От одной этой мысли по телу мгновенно прокатилась горячая, волнующая дрожь, а внизу живота сладко и тягуче заныло.

«Да я точно сошла с ума...» — обречённо подумала она, силясь совладать с собственными ощущениями. Рита злилась и недоумевала, отчего это девичье тело так предательски и бурно реагирует на парня, с которым она твёрдо решила порвать навсегда. Рита яростно нахмурилась, упрямо поджала губы и решительно направилась к выходу на плац — Иван ведь сейчас как раз должен был находиться там, на общем полковом построении.

Когда она вышла на крыльцо, промозглый мартовский ветер сразу швырнул в лицо ледяную крупу, но Рита даже не поправила воротник. На заснеженном плацу вовсю шла яростная гвардейская тренировка. Около сотни преображенцев, выстроившись в шеренги, слаженно отрабатывали боевые удары и выпады.

Иван стоял в самом авангарде. Вопреки морозной стуже, он скинул тяжёлый кафтан и остался в одной лишь тонкой белой рубахе, которая плотно облегала его широкие плечи и двигалась в такт каждому замаху. Рита заметила его сразу, буквально мгновенно. Её взгляд безошибочно выхватил его поджарую фигуру среди сотни точно так же одетых солдат.

Она замерла у деревянного бруствера, не в силах отвести глаз. От его сосредоточенного, сурового вида, от этих чётких, безупречно выверенных и чисто мужских движений со шпагой в руке внизу живота скрутилась спираль — так сладостно и горячо, что Рита едва сдержала рваный стон, готовый сорваться с губ.

«Да чёрт его дери!» — в панике подумала она, судорожно впиваясь ногтями в ткань соболиной муфты. Рита внутри костерила себя на чём свет стоит за эту минутную слабость, но трезвый расчёт подсказывал, что отступать теперь нельзя. Дело Марфы было важнее её девичьих страхов.

Рита осталась стоять у края плаца, подставив лицо ветру и терпеливо ожидая, когда завершится тренировка. Однако её появление не осталось незамеченным. Молодые гвардейцы в шеренгах быстро приметили высокую причёску фрейлины и её строгое платье. Среди солдат тут же поползли задорные смешки и шёпот. Увлёкшись разглядыванием знатной гостьи, парни принялись откровенно отвлекаться, то и дело «срывать» боевые бои, путать выпады и неловко сталкиваться клинками.

Рита внешне оставалась безупречно холодной, удерживая на лице ледяную маску абсолютного равнодушия, но внутренне никак не могла успокоиться, сердце в груди билось в сумасшедшем, рваном ритме.

В ту же секунду Иван тоже заметил её присутствие. Его клинок замер в воздухе на полуслове. Лицо гоф-юнкера мгновенно потемнело, а светлые глаза недобро блеснули из-под нахмуренных бровей. Он резко, со всей дури вонзил шпагу прямо в подтаявший грязный снег и широкими, размашистыми и яростными шагами двинулся в её сторону. По его напряжённым плечам и сжатым кулакам было ясно, что он дико недоволен её приходом на мужскую половину. Рита же, глядя на его стремительное приближение, неожиданно ощутила, как сердце в груди окончательно заходится от неостановимого волнения.

Иван остановился в нескольких шагах от неё, так и не решившись подойти ближе. Лицо его оставалось по-прежнему спокойным, почти непроницаемым, словно за последние несколько суток между ними вовсе ничего не произошло. Он несколько мгновений молча смотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд на её плечи, задержался на одной лишь шерстяной епанче и неожиданно, совсем не тем тоном, которого Рита ожидала, негромко произнёс: