Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 122 – Есения Серафим

Иван долго смотрел на неё, не отводя глаз, а потом лишь медленно кивнул.

— Попадёте, — в его голосе уже не осталось ни растерянности, ни сомнений, только спокойная, почти упрямая уверенность человека, который уже решил для себя, как именно будет действовать.

— Я сам решу этот вопрос.

Рита ещё несколько секунд внимательно смотрела на него, словно пытаясь понять, откуда вдруг взялась эта уверенность.

— Когда? — наконец спросила она.

— Сейчас, — Иван даже не задумался, ответ прозвучал настолько быстро и твёрдо, что она неожиданно почувствовала, как напряжение, сжимавшее её грудь с самого утра, впервые немного ослабло. — Идёмте.

Рита шагала впереди и чувствовала себя неуютно, будто бы шла под конвоем, а не в сопровождении. Впрочем, это сейчас её не так уж сильно беспокоило, хоть и задевало несомненно, да только волновал её иной вопрос. Она всё ещё не была уверена в том, удалось ли за прошлые парения в бане полностью вытравить из Ивана заразу, которая могла бы передаться и ей. Поэтому в голове у неё стучала мысль о том, что лучше перебдеть, чем недо бдеть, а это значило, что перед ними стояла задача, непременно как минимум ещё один раз пропариться как следует при максимально возможных температурах.

Они успели пройти ещё несколько десятков шагов по пустынной галерее, прежде чем Рита решилась нарушить затянувшееся молчание. Она чуть замедлила шаг, дождалась, пока впереди не останется ни одного лакея, ни одного случайного свидетеля, потом немного повернула голову в его сторону и, приблизившись настолько, что её дыхание коснулось его виска, почти неслышно прошептала:

— И ещё одно, князь... Нам необходимо сегодня же ехать в баню.

Иван словно налетел на стену, при этом он не остановился сразу, но следующий шаг вышел каким-то неловким, будто ноги вдруг перестали ему повиноваться. Плечи мгновенно напряглись под тонкой белой рубахой, пальцы медленно сжались в кулак, а дыхание сделалось таким тяжёлым и неровным, что Рита отчётливо услышала его даже сквозь шум дворцовой галереи. Её собственное дыхание тоже сбилось, а по телу прокатилась томительная дрожь предвкушения.

Несколько бесконечно долгих секунд он вообще не мог ничего ответить, только смотрел прямо перед собой. А потом очень медленно покачал головой, так и не повернувшись к Рите.

— Нет.

Рита даже удивилась, она ведь была почти уверена, что именно эта новость обрадует его больше всего. После той безумной ночи ей казалось совершенно естественным, что он ухватится за возможность вновь остаться с ней наедине, будет с восторгом смотреть на неё, уже представляя их совместный поход в парилку. Поэтому этот короткий, глухой отказ прозвучал для неё почти нелепо.

— Почему? — недовольно нахмурившись, спросила она, следя за Долгоруковым теперь уже более внимательно.

Иван мучительно отвёл взгляд, словно не мог заставить себя смотреть ей в глаза, кадык тяжело дрогнул, он несколько раз безуспешно попытался что-то сказать, но слова будто застревали в горле. Он открывал рот и тут же закрывал его, сглатывая.

— Я... не могу... — голос его стал совсем тихим, почти сорвался. — Не имею права.

Рита посмотрела на него уже с настоящим недоумением и раздражением.

— Да что за глупости?

Он резко зажмурился, будто эти простые слова ударили его сильнее пощёчины. На скулах заходили желваки, грудь тяжело поднялась под свободной тканью рубахи, а пальцы он сжал так сильно, что побелели костяшки. Лишь спустя несколько тягостных мгновений Иван сумел вновь открыть глаза.