Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 14 – Есения Серафим

Блументрост и Рибейро переглянулись, и на их бледных лицах выступил крупный, холодный пот. Против её безжалостной логики и знания дворцовых страхов у них не нашлось ни единого ответа. Мужское упрямство сломалось о первобытный страх перед плахой. Блументрост хмуро, брезгливо швырнул ланцет на стол и глухо приказал лакею:

— Тащи сухие простыни... И отруби из кухни немедля. Живо!

Рита удовлетворённо хмыкнула, утирая пот со лба. Первое сопротивление было полностью подавлено, лекари встали к делу, но она уже лихорадочно отсчитывать минуты — Рейнгольд должен был привезти спасительную бузину до того, как дыхание царицы прервётся окончательно.

Пока в ступке глухо и мерно постукивал тяжёлый пестик, Рита на мгновение замерла, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Мысли упрямо унесли её в ту, прошлую жизнь из двадцать первого века. Как же сейчас выручало то, что в юности, ещё до журфака, она бредила медициной и целый год прилежно отучилась на биофаке, всерьёз планируя уйти в фитофармакологию. Она тогда часами пропадала в лабораториях, изучая свойства растительных экстрактов, гликозидов и природных диуретиков. Кто бы мог подумать, что эти заумные студенческие конспекты по ботанике и фармакогнозии через столько лет станут её единственным щитом в Галантном веке, позволяя на ходу собирать убойные спасительные дозировки из того, что здешние доктора считали обычным сорняком.

Лекари под её напором работали молча и споро, растеряв последние остатки лейденского высокомерия. Иоганн Блументрост, хмуро сопя, бережно прикладывал к груди императрицы горячие, пахнущие хлебом компрессы из отрубей, унимая лютый лающий кашель. Португалец Рибейро послушно менял влажные простыни, то и дело испуганно косясь на Риту.

Тяжёлые дубовые двери с шумом распахнулись, впуская в источающую уксус опочивальню морозный воздух и дыхание. В покои влетел Рейнгольд Лёвенвольде. Его сапоги были в мокром снегу, а в руках он крепко сжимал плотные холщовые мешки. Граф поднял на уши всю Главную аптеку и доставил травы точно в срок.

Рита ни слова не говоря выхватила у него мешки, немедля принявшись за дело. Покои наполнились резким, сухим ароматом чёрной бузины и горьковатым запахом горицвета. Она точными, выверенными движениями отмерила пропорции корня солодки и толокнянки, засыпая сбор в кипящий над углями камина медный ковш.

Рейнгольд не ушёл. Он встал чуть поодаль, у самого каминного портала, и неотрывно следил за каждым её действием. Чувствуя на себе его тяжёлый, мужской взгляд, она ощутила, как к щекам вопреки её воле подступает жаркий румянец. Безрассудное глупое сердце снова заколотилось у самого горла, возвращая её в пекло их бальных ночей. Рита сердито, до крови закусила губу, силой воли заставляя себя прийти в себя. Здесь и сейчас она была врачом, а не фрейлиной. Обжигая пальцы о горячую медь, она методично процеживала густой отвар.

Процедив дымящийся, густой травяной сбор сквозь кусок чистого полотна, Рита круто развернулась к постели и снова принялась раздавать указания притихшим медикам. Она уже давно скинула тяжёлую шубу, оставшись в одном парадном шёлке, но жара от камина и пар от ковша заставляли её дышать часто и тяжело.

— Блументрост, приподнимите государыне голову, только аккуратно, под затылок держите! — прикрикнула она, грубо звеня чужими фамилиями без всяких придворных титулов и политесов. — Рибейро, извольте обтереть её сухой тканью, она вся взмокла от жара! Живо, пошивеливайтесь!