Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 18 – Есения Серафим

Превозмогая очередной спазм, Рита приподнялась на локтях и громко, хлёстко позвала служанку.

— Акулина! Живо неси сюда бумагу и перо с чернилами! Быстрее пошевеливайся!

К вечеру, когда февральская метель за окнами наконец утихла уступив место глухому морозному сумраку, Рита всё-таки смогла подняться с постели. Ноги ещё немного подкашивались, а внизу живота осталась лишь тупая, тянущая тяжесть, но адский утренний спазм полностью отпустил. Она ликовала от того, как скоро её организм справился со стрессом.

В комнату суетливо вбежала Акулина и протянула плотный, запечатанный сургучом конверт. Письмо было от Блументроста. Развернув лист, Рита вчиталась в сухие строки. Лейб-медик перепуганный её ночными угрозами перед Тайной канцелярией соглашался на её условия. Он чётко черкнул, что готов пойти на подлог и выдать Ромодановскому любое свидетельство, но строго в этот единственный раз. Самое главное было в конце депеши, где Блументрост сообщал, что буквально час назад Медицинская канцелярия получила официальное требование от самого московского генерал-губернатора провести немедленный осмотр Марии Кантемир.

Рита от такой оглушительной удачи прямо-таки завизжала от счастья, заставив испуганную Акулину выронить чистые простыни. Она победно взмахнула листком, силой сдерживая шальной хохот. Всё складывалось как надо, пасьянс сходился до единой карты! Старый москвич сам залез в её ловушку, и теперь Блументрост выпишет ему такое весомое свидетельство о её полном бесплодии, что Ромодановский брезгливо уберётся обратно в свои терема, а братьям останется лишь локти кусать. Хоть что-то в этом безумном Петербурге шло под её диктовку.

Уняв кураж, Рита переоделась в простое платье, подвязала сложенные холстины меж ног и решительным шагом направилась в личные покои государыни, дабы проверить действие ночных сборов.

В царской опочивальне по-прежнему пахло можжевельником и отрубями. Лёвенвольде стоял у камина, заложив руки за спину. Стоило Рите переступить порог, как камергер заметно напрягся. Его лицо исказилось от раздражения, а серо-голубые глаза демонстративно отвели взгляд в сторону. Граф явно чувствовал себя неловко после утреннего обморока, когда он тащил её на руках, вымазавшись в крови, и его гордость была уязвлена этой минутной вспышкой слабости.

Рита лишь равнодушно пожала плечами, игнорируя его загоны и метания. Она решила отпустить этого человека, и держала марку до конца.

Она подошла к постели и принялась деловито разговаривать с дежурными лекарями, осматривая Екатерину. Результат фитотерапии превзошёл все ожидания Медицинской канцелярии: государыне стало лучше, причём значительно. Императрица больше не хрипела, синева сошла с лица, а её дыхание под сухими компрессами было глубоким и ровным. Рита удовлетворённо улыбнулась, проверяя пульс царицы.

Утром во вторник коридоры Зимнего дворца казались непривычно светлыми после многодневной метели. Рита ликовала, едва скрывая коварную ухмылку. Все узлы, завязанные ею накануне, стягивались в безупречную петлю на шее младших братьев и старого московского князя.

У самого поворота к залу Медицинской канцелярии её внезапно окликнул звонкий, певучий девичий голос

— Мария! Постойте, душа моя!

Рита обернулась. Навстречу ей плавно шла цесаревна Елизавета Петровна. На ней был роскошный утренний роброн из нежно-розового шёлка, а на сияющем лице блуждала маска притворного сочувствия. Рита внутренне насторожилась. С чего бы это Лиза вдруг заинтересовалась её самочувствием? Обычно цесаревна замечала фрейлин лишь тогда, когда ей нужно было поправить причёску перед балом.