Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 52 – Есения Серафим

— А оттуда, что её батюшка Александр через Аптекарский приказ ведомости тайно ворует, — отмахнулся Сербан, внезапно посерьёзнев. Он подался вперёд, и его наглый тон сменился глухим гвардейским беспокойством. — Но то пустое, Машка. Есть весть поважнее. В воскресенье намечается большая пьянка в загородном лагере. Приглашение-то давнее, ещё до крещенских морозов кавалеры сговаривались. Ивана Долгорукова позвали, меня, Одоевского... И великого князя Петра Алексеевича они туда тоже тайно вытащить чают.

Рита почувствовала, как внутри всё рефлекторно сжалось от липкого страха. Этого ещё не хватало!

Иван. В памяти мгновенно вспыхнула их недавняя тяжёлая встреча в переходе. Удивительно, но в этот миг она испугалась не только за одиннадцатилетнего Петра, которого преображенцы могли втянуть в дурную компанию. В груди вдруг вспыхнула острая, необъяснимая тревога за одного конкретного, безголового гвардейца. Рита вспомнила мертвенно-бледное лицо Ивана, когда они столкнулись полчаса назад у покоев Марфы. Она припомнила, как почувствовала от него тяжёлый, кислый запах застойного перегара и крепких французских духов. Мальчишка был на самом пределе своего юношеского максимализма, разумом почти поплыл от горя и сивухи. Если он в воскресенье дорвётся до полковых бочек, то он либо сам насмерть упьётся, либо Петра подставит под Меншикова.

Рита стремительно шагнула к секретеру, вытащила оттуда тугой мешочек с сушёными травами и увесистый кошель с золотом. Она вернулась к брату и силой впихнула мешок и монеты в его руки.

— Возьми, Сербан. Вот эти травы — они вызывают рвоту при употреблении алкоголя. Ты должен помнить, сам похожие покупал… Ты обязан тайно подсыпать их Петру, если гвардейцы его поить вздумают. И вообще... круглосуточно следи за его благополучием в этом лагере. Ни на шаг не отходи ни от Петра, ни от Ивана. Оберегай их. Золото это — тебе за труды.

Сербан удивлённо опустил глаза на кошель, взвесил его на ладони, а затем... лениво положил деньги обратно на столик. Монеты глухо звякнули. Парень прекрасно понимал, для чего Рита это делает и как сильно она трясётся за безопасность круга подле Петра. Но его гвардейский взгляд внезапно стал язвительным. Он хмыкнул, в упор глядя на сестру.

— За великим князем я пригляжу, Машка, не обломаюсь. Но удивительно... Зачем ты за Долгоруковым так следишь? Ты всё-таки влюбилась в него, что ль?

— Не говори глупостей! — резко бросила Рита.

Она попыталась отвернуться к окну, но сама почувствовала, как к щекам вопреки воле прилил жаркий, предательский румянец. Сердце заколотилось где-то у горла. Маргарита судорожно сжала пальцы, силясь вернуть ледяной тон.

— Вдруг... он просто глупый и дел наворотить может, а нам нужен покой вокруг великого князя. Ступай, Сербан. И делай, что велено.

Брат лишь понимающе ухмыльнулся, поднялся во весь свой высокий рост и коротко кивнул. Шпоры его ботфортов громко звякнули по паркету, когда он вышел из покоев, оставив Риту стоять у стола в полном одиночестве.

Дверь за Сербаном захлопнулась, и в комнате воцарилась звенящая, давящая тишина. Рита замерла, бездумно глядя на оставленный на столике кошель с золотом. Вопрос брата всё ещё висел в воздухе невидимым дымом, заставляя кожу гореть, а сердце колотиться у самого горла.