Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 56 – Есения Серафим

Рита едва успевала переставлять ноги по подтаявшему снегу аллеи, чувствуя, как крепкие детские пальцы держат её руку мёртвой хваткой.

Тяжёлый шёлк роброна великой княжны Натальи Алексеевны яростно взметал пылевые облачка в галереях. Девочка шла с такой твёрдой романовской решимостью, что Рита едва успевала переставлять ноги, сжав пальцы внутри муфты. Одышка снова подкатила к горлу, но времени на слабость не было.

У запертых дверей девичьих покоев Долгоруковых рослые лакеи с алебардами при виде сестры будущего государя мгновенно растерялись. Прежняя спесь с них слетела почти в тот же миг. Деревянные древки оружия дрогнули, слуги согнулись в глубоких, подобострастных поклонах, вжимая головы в плечи. Они были вынуждены пропустить их без единого слова — царских детей во дворце никто не смел останавливать.

Рита не стала ждать вежливых церемоний. Она толкнула тяжёлую дубовую створку и влетела в комнату первой.

В девичьих покоях стоял противный кислый запах уксуса, палёной шерсти и застойного пота. Окна были наглухо заколочены, изразцовая печь чадила нестерпимым жаром. На огромной постели под горой тяжёлых пуховых одеял лежала несчастная Марфа. Пятилетняя девочка была бледной как смерть, её щёки горели неестественным багровым румянцем, а спутанные волосы прилипли ко лбу. Малышка металась по подушкам в судорожном бреду, хрипло и лающе кашляя.

Лекарь-немец, сидевший у постели с аптекарскими весами, при виде Риты вскочил. Его напудренный парик съехал набок, а лицо перекосило от академического возмущения.

— Княжна! — взревел он, преграждая Рите путь своими тощими руками. — Вы не смеете! Извольте выйти! Сие безумие...

Рита даже слушать его не стала. При виде страдающего ребёнка её затрясло, а в груди заныло глухое волнение. Но нужно было не предаваться унынию и печали, а действовать. Поэтому она толкнула лекаря в грудь, отодвигая его к столу с микстурами. Немец был тщедушным, и от действий Риты отлетел в сторону, едва не перевернув штатив с весами. Он ошалело захлопал глазами.

Наталья Алексеевна близко к постели подходить не стала, видимо испугалась лихорадочного жара и хрипов, но её статус сработал безупречно. Она встала у дверей каменной скалой и жёстко осадила сорвавшегося на крик медика.

— Замолчите, доктор! Будете орать, велю преображенцам вас на конюшню увести! Мария Дмитриевна действует по моему приказанию!

Маргарита уже опустилась на край кровати. Она сдёрнула с Марфы тяжёлые пуховики, оставляя лишь тонкую сорочку, и прижала ладонь к её пылающему, мокрому лбу. Девочка слабо застонала, не открывая глаз. Пульс бешено колотился под пальцами Риты, а дыхание вырывалось со свистом. Рита обернулась к замершим у дверей нянькам и дворовым девкам.

— Немедля позовите мне служанок в помощь! Надобно чистые холсты принести и растереть её! Живо!

Но даже после этого приказа никто в комнате не шевельнулся. Долгоруковские служанки лишь испуганно переглядывались, вжимая головы в плечи. Они панически боялись своего барина Александра Григорьевича и не собирались выполнять требования чужой фрейлины.

Рита поняла, что тратить время на этих клуш бессмысленно. Она решительно поднялась, шагнула к высокому окну и с силой рванула на себя тяжёлую раму. Морозный мартовский воздух ворвался в душную комнату, взвихрив скопившийся у потолка чад.