Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 57 – Есения Серафим

— Нельзя! Нельзя выстуживать! — истошно закричали няньки, и две рослые бабы сзади с силой схватили Риту за руки, пытаясь оттащить от окна. — Уморите княжну! Застудите дитя!

— Пустите меня, дуры! — рычала Рита, вырывая запястья из их цепких пальцев. — Ей дышать нечем! Принесите ледяной воды из погреба! Немедленно!

Этот безумный кавардак оборвался грохотом. Дверь комнат распахнулась, и в покои ворвался князь Александр Долгоруков в сопровождении четверых дюжих лакеев. Лицо отца Марфы было багровым от ярости, а в руках он держал обнажённую шпагу.

— Вон! — бешено взревел он, и его голос сорвался на визг. — Кондрашка, Степан! Взять её!

Лакеи без лишних церемоний навалились на Риту. Сильные мужские пальцы мёртвой хваткой перехватили её предплечья, приподнимая над паркетом. Риту грубо, под руки стали выводить вон из девичьих покоев. Пышные складки её шёлкового платья волочились по полу, но сделать она ничего не могла. Против четырёх мужиков её физическая сила была ничем.

Долгоруков круто повернулся к великой княжне. Оружие он опустил, но его лицо ходило ходуном от гневного тика. Он низко, подчёркнуто официально склонился перед двенадцатилетней девочкой в поклоне.

— Ваше высочество Наталья Алексеевна... Извольте принести мои глубочайшие извинения, но в моих покоях ведьмам делать нечего. Извольте немедля покинуть сию половину, покуда я Меншикову и Остерману не доложил о вашем самоуправстве. Государыня Екатерина Алексеевна не для того вас растила, чтобы вы чужих детей морили.

Наталья, бледная от гнева и страха, вынуждена была отступить под напором гвардейской силы.

Лакеи выволокли Риту в гулкий коридор, грубо толкнув к стене. Рита удержалась на ногах, её меховая муфта полетела на пол, но маску спокойствия с неё сорвало окончательно. Внутри бушевал дикий пожар. Она рванулась обратно к закрывающимся дверям и отчаянно, во весь голос крикнула Александру Долгорукову в лицо.

— Вы не так её лечите! Вы убьёте её своей ртутью, безумцы! Я травы должна заварить! Мои отвары жар уймут, дайте напоить девочку! Вы же её казните!

Долгоруков замер в дверном проёме. Его светлые глаза потемнели от какой-то лютой ненависти ко всему её молдавскому роду. Он криво усмехнулся сквозь зубы и леденяще прошипел ей в ответ.

— Вон, ведьма... Слышишь меня, Машка?! Убирайся прочь с моей половины, покуда жива. Твои зелья в камине сгорят.

Дубовая дверь захлопнулась перед её носом с оглушительным стуком, и засов скрежетнул с той стороны, отрезая Риту от больного ребёнка.

Обратный путь во фрейлинское крыло тянулся в глухом молчании. Наталья Алексеевна шла быстро, но её маленькие кулаки, спрятанные в широких рукавах шерстяного роброна, мелко дрожали от пережитого позора.

Едва они перешагнули порог галереи и за ними со скрипом захлопнулась тяжёлая дверь, великая княжна наконец сломалась. Вся её гордая выправка осыпалась в один миг. Девочка растерянно посмотрела на Риту, и её светлые глаза наполнились горькими слезами бессилия.

— Прости, Мария… — жалостливо выдавила великая княжна, шмыгая носом. — Ничего у нас не вышло. Из-за меня тебя слуги за плечи хватали, вон выставляли. Какой из меня щит, коли я пятилетнее дитя от ртути защитить не в силах?

Рита бережно коснулась её плеча, заставляя девочку поднять лицо. Внутри у неё всё клокотало от злого отвращения к тупости происходящего, но голос прозвучал ровно и мягко.