Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 81 – Есения Серафим

За столом мгновенно поднялся оглушительный гул. Десятки хмельных гвардейцев вовсю заколотили кубками по дубовым доскам, улюлюкая Рите. Её комбинированный наряд — мужской кафтан в сочетании с девичьей юбкой и кожаными ботфортами — вызвал у рубак дикий восторг.

— Любо! Любо, княжна Кантемир! — заорал какой-то капитан. — Вот сие по-нашему!

Пётр Алексеевич от такой поддержки гвардейского люда резво подскочил на стуле, сияя от азарта.

— Мария Дмитриевна! Садитесь подле меня! Понкрат, неси чарку для княжны!

Рита плавно опустилась на лавку. Слева от неё устроился сам великий князь, справа каменной стеной вырос Сербан, а прямо напротив сидел Иван Долгоруков. Гоф-юнкер выглядел мертвенно-бледным, он почти не притрагивался к вину. Иван смотрел на Риту волком, будучи до предела напряжённым. В его затуманенной голове засела страшная мысль, что Мария сейчас попросту издевается над ним или даже жестоко мстит за его утренние клятвы и прошлые обиды. При этом его глаза потемнели даже не от ревности, а от беспокойства. Для него эта растрёпанная женщина в пажеском кафтане была святой богиней, а не доступной кабацкой бабой, и видеть её посреди пьяных солдат было для Ивана невыносимо.

В этот момент, бесцеремонно растолкав соседей, к столу вплотную подсел незнакомый Рите офицер. Высокий, породистый блондин в строгом походном мундире устроился чуть позади Сербана, плотоядно прищуриваясь. Сама Рита несколько заинтересовалась подобной наглостью, рассматривая его, и прикидывая, насколько этот красавчик может быть опасным для Петра.

Кавалер, заметив её взгляд, галантно склонил голову и звучно представился

— Поручик Алексей Козловский, княжна. Наш загородный лагерь отродясь не видел столь дивных барышень. Позволите ли пригубить за вашу молдавскую породу?

Рита чуть склонила голову набок, размышляя, могла ли она в прошлой жизни слышать эту фамилию. Но так и не припомнив ничего особого, решила игнорировать его. Ивана напротив от этого имени и наглого тона друга преображенца заскрежетал зубами так, что казалось могла бы раскрошиться эмаль. Желваки на его бледных щеках заходили ходуном, а кадык судорожно дёрнулся.

По избе тем временем пошла широкая гульба. Офицеры затянули громогласные полковые песни, барабанщик у дверей сочно отбивал ритм, и то и дело раздавался звон кубков. Сербан, заметив, что лакей Понкрат ставит перед Ритой тяжёлую серебряную чарку с креплёным венгерским вином, резко подался вперёд и попытался одёрнуть сестру за локоть.

— Машка, стой! С ума сошла? Не смей пить сию сивуху!

Но Рита упрямо вырвала руку. Ей кровь из носу надо было перетянуть внимание толпы на себя и отвлечь всех от одиннадцатилетнего Петра. Она спокойно взяла чарку, уверенно вскинула подбородок и сначала медленно, дразняще пригубила. А затем резко выпила за здоровье великого князя пару чарок подряд, даже не поморщившись от обжигающего хмеля. Не то чтобы ей было приятно, но и кривиться было не от чего. Это вино было кислым, но не казалось слишком уж крепким, поэтому выдержать его было нетрудно.

Офицеры взревели от восторга. Иван Долгоруков от её ухарства судорожно сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев, и кинул на Риту одновременно заинтересованный, горящий, но и глубоко взволнованный взгляд.