Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 83 – Есения Серафим

— Мария, изволь слушать меня внимательно! Ежели ты прямо сейчас не остановишься и не прекратишь сие плотское безумие, я тебя самолично скручу, свяжу по рукам и ногам и запру в нашей избе до самой Троицы! Ты совсем край потеряла, Машка!

Рита ничуть не испугалась его угрозы. Напротив, внутри неё вдруг горячей волной вскипел дикий, неостановимый кураж. Вся эта атмосфера попойки, свист пуль на улице, крики и запах пороха пробудили в ней азартного репортёра из будущего. Она весело хмыкнула, протянула руку и хлёстко щёлкнула родного брата прямо по носу, заставляя того ошалело моргнуть.

— Уймись, поручик, — весело вымолвила она и сама крепко ухватила великого князя Петра за руку, увлекая мальчика к выходу. — Идёмте, ваше высочество. Извольте показать мне вашу преображенскую стрельбу.

На душе у Риты было непривычно легко. Главное, её безумно радовало то, что маленький Пётр так и не испил вина ни до её появления, ни из её собственной чарки. Мальчик увлёкся разговорами о мишенях, а в кувшине, из которого Сербан караулиливший момент налить государю, уже вовсю плескалось вино, знатно сдобренное рвотной травой. Защита цесаревича была выстроена почти безупречно.

Они быстро направились к дверям, но уйти им не дали. Иван Долгоруков резко поднялся со своей лавки, едва не опрокинув тяжёлую скамью. Он до хруста выпрямил спину, на ходу одёргивая походный кафтан. Он сделал два широких шага, увязываясь следом за ними, и на ходу веско, по-мужски хлопнул Сербана по плечу, заставляя того остаться на месте.

— Сиди, Сергей, пей свою уху, — бросил Иван, буравя Риту взволнованным взглядом. — Изволь не беспокоиться. Я сам за ними пригляжу на плацу. Сам прослежу, чтобы великий князь в суматохе под пороховые искры не угодил, а Мария Дмитриевна осталась цела.

И в голосе его прозвучало что-то такое, отчего стало ясно, что Долгоруков волновался вовсе не за безопасность одиннадцатилетнего Петра — престолонаследник гвардейской пули не боялся. Парень до судорог в горле переживал за Марию, боясь, что её поведение нынче и бесстыдный наряд станут кормом для пьяных полковых сплетен. Офицеры вокруг могли подумать не бог весть что, но лишь Сербан, зорко следивший за фаворитом, был в курсе этой его страшной, израненной любви.

Козловский, заметив, как Долгоруков буквально исходит пеной от злости, лишь нахально, едко расхохотался вслед другу. Блондин лениво откинулся на спинку стула, покрутил в пальцах пустой кубок и крикнул Ивану в спину на всю избу:

— Ты, Ваня, за поводья-то крепче держись, а то у тебя от ревности мундир на груди лопнет! Смотри, чтоб тебя кобыла княжны в сугроб не сбросила, страж ты наш целомудренный! Иди, иди, карауль престол, пока мы тут за твоё здоровье из полковых бочек пьём!

Гвардейцы за столом дружно загоготали, оценив наглость поручика. Иван лишь сильнее сжал зубы, даже не обернувшись на этот смех. Тяжёлая дубовая дверь штабной избы со скрипом распахнулась, и Рита вместе с Петром и молчаливым, напряжённым Иваном вышла наружу, на морозный, пропитанный пороховой гарью мартовский воздух лагерного плаца.

Мартовский ветер на лагерном плацу мгновенно швырнул им в лицо колючую пороховую гарь, перемешанную с ледяной снежной крупой. Воздух здесь был совсем иным, чем в душной штабной избе. Он пах палёным сукном, сырым лапником и серой. Рита плотнее запахнула тёплый полушубок, подставляя лицо морозной стуже. Её тёмные волосы были туго сплетены в одну простую косу и лежали змеёй через плечо у неё на груди., юбка-модест, натянутая прямо поверх пажеских кюлотов, шумно хлопала на ветру.