Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 102 – Есения Серафим

Эта работа заняла больше двух часов. В комнате росла гора скомканных и безжалостно порванных листов. Рита лихорадочно перебирала слова, формируя каждую фразу с хирургической точностью. Ей нужно было составить послание так, чтобы в случае перехвата меншиковскими лазутчиками или Тайной канцелярией оно выглядело как совершенно невинная, сухая просьба о совете касательно учебных дел великого князя. Но Лёвенвольде между строк должен был считать истинный подтекст.

Наконец, перо вывело окончательный вариант на французском языке. Текст выглядел безупречно официально:

«Граф Рейнгольд. Моё утреннее перемещение в галерее имело целью исключительно заботу о благе империи, коему мешает трактирное распущенное поведение некоторых гвардейских чинов. Поскольку субординация учебного кабинета барона Остермана колеблется от наглых кутежей, я покорно прошу вашего вельможного совета: как усмирить их спесь? Жду вашего ответа».

Рита перечитала письмо. Меншиков увидит здесь лишь жалобу наставницы на обнаглевшего Ивана Долгорукова. Запечатав оба конверта плотным сургучом, она устало откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри вопреки всему снова разгорается опасный пожар.

К вечеру в прихожую ворвалась взмыленная гоф-фрейлина со строжайшим приказом: императрица Екатерина Алексеевна требует Марию Дмитриевну к себе. Немедленно.

Акулина в панике принялась лихорадочно перетряхивать лари. Риту зачем-то нарядили по высшему разряду, как на парадный бал — затянули до хруста в рёбрах в парадный роброн из тяжёлой золочёной парчи, напудрили волосы.

«Вот же глупость какая! —раздражённо думала Рита, едва сдерживая дыхание в тисках корсета.— Тащиться на обычную вечернюю аудиенцию в полной парадной броне, словно на ассамблею».

Рейнгольда Лёвенвольде при государыне не оказалось. В опочивальне царицы стояла звенящая, душная тишина, нарушаемая лишь треском свечей. Екатерина Алексеевна восседала на шёлковых подушках. Императрица приняла её холодным взглядом и без всяких вступлений, резко потребовала ответ:

— Мария Дмитриевна, до моих ушей дошли крайне прелюбопытные вести. Изволь отчитаться о своих вчерашних похождениях на балу.

Рита плавно склонилась в безупречном чинном реверансе.

— Я не вполне понимаю, ваше величество, о каких именно похождениях вы изволите говорить?

— Не прикидывайся овцой, Кантемир! — грозно перебила её Екатерина, подаваясь вперёд. — Нам донесли, что ты фривольно и долго общалась у колонн с князем Прозоровским и вдовствующей княгиней Одоевской! Шепталась с ними в обход Сената! Что ты замышляешь против двора, девка? Отвечай!

Рита выпрямила спину, вскинув подбородок. Внутри всё напряглось, но её голос прозвучал ровно, с идеальным сословным пиететом:

— Никакого умысла против вашего трона здесь нет, государыня. Я всего лишь хочу познакомить моего брата Антиоха с умными, благородными мальчиками. Наш дом на Миллионной улице открывает закрытый салон для совместных чтений старинных хроник и истории, дабы отроки не губили время на псарнях.

Она сделала короткую паузу и выкатила наглый, гроссмейстерский манёвр:

— А кстати, ваше величество... Как бы мне юного Михаила Голицына к этим чтениям привлечь? Я ведь совершенно не знакома лично ни с самим фельдмаршалом, ни с его сыном Мишелем, а отрок выказывает блестящую выправку. Не сочтите за труд, помогите просвещению.