Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 120 – Есения Серафим

— Заигралась ты, княжна Мария! — выплюнула Екатерина, и её пальцы с силой сжали кружевной платок. — Я приняла твёрдое решение снять тебя с должности фрейлины при великой княжне и немедля удалить от двора! Ты совершенно не справляешься со своими прямыми обязанностями, девка! Твой воспитанник, великий князь Пётр Алексеевич, тяжело заболел! Лежит в беспамятстве, а ты в это время в своих покоях прохлаждаешься!

Рита застыла посреди залы в полном обалдении, с усилием удерживая маску покорности, хотя внутри у неё всё клокотало от злой досады. Она просто не знала, что и сказать на эту несправедливую порку. Ей-то как раз было кристально, до единой детали ясно, почему на самом деле заболел одиннадцатилетний Пётр! Этот наглый Долгоруков четыре дня подряд таскал малолетнего цесаревича на псовые охоты по холоду и слякоти, безудержно спаивал ребёнка ради амбиций своего клана. Пётр просто жестоко простыл на ветру, а сверху его накрыло тяжелейшее, убойное похмелье, с которым детский организм не мог совладать. Но высказать эту правду в лицо царице было чистой смертью.

— Твоя нерасторопность дорого обойдётся всему твоему молдавскому роду, Мария Дмитриевна, — леденяще подвела итог Екатерина, сладко и грозно прищурившись. — Братья твои, Матвей и Константин, первыми поплатятся местами в Коллегиях за твои фрейлинские упущения, а Сергея под пули ушлют. Но пока... пока я даю тебе один-единственный, самый последний шанс. Ежели Пётр через три дня на ноги не встанет, или во фрейлинском корпусе снова шорох начнётся, то пеняй на себя. Прочь с глаз моих!

Рита покинула опочивальню злая и глубоко расстроенная. Вернувшись во фрейлинское крыло, она заперла дверь и велела Акулине срочно разыскать брата.

Стоило Сербану проскользнуть за портьеру, как он утомлённо плюхнулся в кресло, пригладил растрёпанные кудри и капризно выдохнул.

— Знаешь, Машенька, у меня такое чувство, что в твоих покоях я в последнее время бываю гораздо чаще, чем в собственной спальне на Миллионной. Скоро лакеи шептаться начнут.

Рита упёрлась ладонями в край стола, полностью проигнорировав его ворчание, и жёстко осадила:

— Слушай меня внимательно, Сербан. Время уговоров кончилось. С этих самых пор ты неотлучно ездишь на все охоты и выезды вместе с Петром Алексеевичем. Мальчик больше не должен выпить ни одной чистой чаши.

Брат на эти слова недовольно скривился и картинно, мученически закатил тёмные глаза.

— Ох, помилуй! Опять эти лесные болота? Да я люто ненавижу охоту! У меня от лая борзых псов и сырого морозного ветра до сих пор в костях ноет!

— Потерпишь, — ледяным тоном отрезала Рита. — Мне нужно кое-что ещё. Твоя задача тайно разыскать у немецких аптекарей или знахарей в Слободе особые травы, кои вызывают сильнейшую, неудержимую рвоту при малейшем употреблении алкоголя. Нам нужно подмешать этот взвар в его походную флягу.

Брат на секунду опешил, его длинные пальцы замерли на пуговице кафтана, но уже в следующее мгновение на его смазливом лице заиграла хитрая, донельзя довольная ухмылка. Он ехидно прищурился, шутовски кланяясь сестре почти до самого паркета.

— Ай да Машенька! Решила устроить нашему великому князю вечный похмельный ад? Это чтобы его от одного вида вина наизнанку выворачивало прямо на глазах у Ванечки Долгорукова? Весьма изысканная диверсия!.. Ладно, хорошо, золото давай. Ради такой весёлой пакости я готов даже потерпеть этих вонючих гончих псов на морозе.