Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 151 – Есения Серафим

— Представьте, князь, что мы с вами на большом балу в Зимнем дворце, — Рита сделала три шага вперёд, останавливаясь посреди комнаты и выстраивая между ними безупречную дистанцию. — Вы желаете выразить мне своё расположение и привлечь моё девичье внимание. Прошу вас, действуйте так, как велит вам ваше гвардейское сердце. Покажите мальчишкам пример.

Иван Долгоруков довольно ухмыльнулся, его тщеславие мгновенно расправило крылья. Козырнуть своими кавалерскими навыками перед младшими дворянами было для него высшим удовольствием. Он расправил плечи, сделал широкий, размашистый шаг вперёд, буквально вторгаясь в её личное пространство, и стремительно перехватил её пальцы, грубовато припадая к ним губами.

— Сударыня Мария Дмитриевна! — громко, гвардейским зыком пробасил Иван, преданно и жарко заглядывая ей в глаза. — Ваша красота нынче ослепила все залы! Я готов всю ночь у ваших ног провести, и ежели кто из вельмож посмеет на вас косо зыркнуть, то я его вмиг на дуэль вызову! Вы — моё единственное солнце!

Прозоровский восторженно прыснул в кулак, а Саша Меншиков снисходительно прищурился. Иван победоносно оглянулся на мальчишек, уверенный в своём триумфе.

— Стоп. Довольно, князь, — Рита хладнокровно, но мягко выдернула свои пальцы из его ладони и повернулась к притихшему столу. Она тепло улыбнулась притихшему гвардейцу, решив не размазывать его гордость на глазах у младших. — Благодарю вас, Иван Алексеевич. Вы отлично постарались и показали нам самый частый пример. Но перед нами, господа, эталон того, как поступать излишне прямолинейно. Князь Иван опытный гвардеец, и на настоящем куртаге он, конечно же, так себя не поведёт, коль выдастся случай, но сейчас он умышленно обнажил перед нами все типичные ошибки кавалеров.

Долгоруков от такого мягкого, но отрезвляющего отпора растерянно моргнул, его багровый румянец сошёл, уступая место внимательному ошеломлению.

— Ошибки, Мария Дмитриевна? Но почему? Ведь я со всей гвардейской честью!

— Именно, князь. Слишком много гвардейской чести для хрупкого бального зала, — Рита обвела пальцем пространство между ними, обращаясь к замершим подросткам. Пётр Шереметев лихорадочно фиксировал каждое её слово. — Во-первых, границы. Кавалер подошёл слишком близко, заставив даму инстинктивно отпрянуть. Во-вторых, этот кабацкий зык. Громкие, напыщенные клятвы у всех на виду вызывают у знатной женщины лишь одно желание — поскорее сбежать от крикуна, чтобы не стать посмешищем для фрейлин. И в-третьих, карты выложены сразу, пообещав валяться у ног. Вы добровольно сдаёте крепость до начала осады. Женщине с таким кавалером скучно в первую же минуту.

Мальчишки за столом шумно зашевелились. Иван Одоевский понимающе закивал, а Голицын ухмыльнулся, глядя на притихшего фаворита. Иван Долгоруков стоял посреди залы, его спесь поутихла, а в глазах плескалась отчаянная, слепая покорность её словам.

— А как надо было, Мария Дмитриевна? — не выдержал утончённый Шереметев, подаваясь вперёд. — Извольте показать!

— Смотрите внимательно, — Рита сделала шаг назад, восстанавливая ледяную, манящую дистанцию. Она повернулась к Ивану, её глаза азартно блеснули, а лицо приняло выражение лёгкой, дразнящей отстранённости. — Кавалер обязан подойти плавно. Держать корпус прямо, шаг не должен быть шире фута. Руку даме подают лёгким движением, едва касаясь лишь кончиков пальцев, словно вы держите хрупкое крыло бабочки, а не узду коня. Иван, извольте замереть.