Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 154 – Есения Серафим

Из глухой морозной темноты к крыльцу беззвучно рванулись четыре рослые фигуры. Прежде чем Рита успела хотя бы вскрикнуть, её жёстко подхватили под руки гвардейские лайковые перчатки. Тело парализовало от неожиданности. Солдаты действовали слаженно и молча. Риту буквально упаковали в стоявшую на обочине тяжёлую казённую карету, с грохотом захлопнув деревянную дверцу.

— Что это значит?! Вы с ума сошли?! — скидывая оцепенение, Маргарита попыталась рвануться к окну и закричать, но сидевший напротив усатый капрал хладнокровно выставил перед её лицом официальный сенатский лист со зловещей сургучной печатью.

— Указ Верховного тайного совета, сударыня, — глухо, без тени почтения отрезал гвардеец. — Вы задерживаетесь по подозрению в подстрекательстве к мятежу и тайном сговоре против государыни. Сидите тихо, коли на плаху не хотите.

Рита откинулась на холодное сиденье, чувствуя, как внутри всё заледенело. Мятеж?! Сговор?! Первой безумной мыслью был Рейнгольд. Неужто это его субботний капкан, о котором он предупреждал её в галерее? Но аналитический разум тут же отмёл эту догадку: нет, Лёвенвольде хищник закулисный, он никогда не стал бы выносить их дуэль на всеобщее обозрение и подставлять её под официальный арест гвардии. Здесь правил иной, куда более страшный тиран.

В карете было невыносимо холодно. Рита выскочила на крыльцо без зимней шубы, на её плечах была лишь лёгкая шерстяная епанча, наброшенная поверх тёмно-синего шёлкового платья. Начало февраля в Петербурге дышало жутким, лютым морозом, а пронизывающий, ледяной ветер с Невы безжалостно обжигал через щели в деревянных ставнях. Зубы Риты начали выбивать крупную, неуправляемую дробь, а слабые после лихорадки лёгкие сжались в болезненном спазме одышки.

Карета громыхнула колёсами на мосту и остановилась. Её вытащили наружу и заволокли в массивные двери Меншиковского дворца как самую последнюю преступницу, не глядя на сословные титулы. Рита бывала уже в этом доме, но в этот раз её повели не наверх, в роскошный парадный кабинет Светлейшего, а по сырым, тёмным ступеням вниз, прямо в глухой, пахнущий плесенью и факельной гарью подвал.

Рита, признаться, впервые по-настоящему испугалась. Вся её уверенность рассыпалась в прах перед леденящей реальностью барочного застенка. Всё её тело крупно задрожало — и от колючего холода, и от наползающего, первобытного ужаса.

Тяжёлая железная дверь подвала со скрипом отворилась, и внутрь размашистым, грозным шагом вошёл сам Александр Данилович Меншиков. Всесильный диктатор империи был в полном парадном облачении, андреевская звезда тускло поблёскивала в свете факела, а на его грозном, породистом лице застыла некрасивая ярость. Он лично пришёл ломать византийскую княжну.

— Ну что, молдавская девка, доигралась в свои советы?! — страшным, громовым басом рявкнул Меншиков, нависая над ней всей своей огромной фигурой. — Зачем Сашку моего на Миллионную сманиваешь?! О чём с гвардейскими недорослями по субботам шепчешься?! Кому полки в игре раздаёшь?!

Рита, превозмогая страх, попыталась защищаться. Она сглотнула, заставляя свой хриплый голос звучать ровно.

— Это всего лишь безобидные игры, Светлейший князь... Обычные учебные упражнения ради просвещения ума. Мы разбираем французские повести, учим мальчиков истории и манерам, дабы они при дворе кавалерами знатными были. Там нет никакого умысла против государыни, клянусь вам!