Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 194 – Есения Серафим

— Извольте выходить, знатные дамы! — Голицын ловко осадил вороных, спрыгнул с облучка прямо в сугроб по колено и картинно поклонился, протягивая Рите руку. — Сани поданы, гора ждёт! Кто первый со мной на салазки?!

— Я! Я первый с Марией Дмитриевной поеду! — закричал Пётр Алексеевич, кубарем скатываясь со своего жеребца. Он подлетел к салазкам, хватая Риту за полы шубы. — Пойдёмте, Мария Дмитриевна, скорее наверх!

Рита почувствовала, как её прежнее оцепенение окончательно трещит и осыпается. Вся эта душная, липкая дворцовая интрига, ревность умирающей Екатерины, утренний обжигающе ледяной взгляд Лёвенвольде — всё отодвинулось, сделалось мелким перед этим чистым бурлящим детским восторгом. Ей было двадцать шесть лет, она была старше этих мальчишек, но сейчас её душа требовала настоящего, безумного куража и радости.

— Ну держись, Пётр Алексеевич! — Рита звонко, заливисто рассмеялась.

Она поднялась на гору вместе с Петром, ловко садясь на салазки и устраивая цесаревича перед собой. Мальчик вцепился пальцами в деревянные полозья, Антиох сзади коротко толкнул рогожу — и мир с грохотом перевернулся.

Скорость оглушила. Лёд свистел под полозьями, морозный ветер с размаху ударил в лицо, выбивая из-под собольей шапки пряди чёрных волос, а снежная белизна слилась в одну сплошную, сверкающую полосу. Салазки подскочили на ухабе, сердце подпрыгнуло к самому горлу, и она дико, безудержно захохотала вместе с цесаревичем. Салазки с размаху влетели в мягкий, пушистый сугроб у подножия горы, перевернулись, и Рита вместе с будущим императором всея Руси кубарем покатилась по снегу, утопая в белом крошеве.

— Мария Дмитриевна! — испуганно подлетел Одоевский, а за ним и Иван Долгоруков, взволнованный и бледный.

Но Маргарита лишь сидела в сугробе, растрёпанная, с забившимся под воротник снегом, и продолжала хохотать до слёз, вытирая лицо рукавом собольей шубы. Рядом барахтался Пётр Алексеевич, отряхивая треуголку и кашляя от смеха.

— Ещё! Ещё хочу! — вопил мальчишка, карабкаясь на ноги.

Рита была так невероятно, ошеломляюще счастлива в этот момент, что вся её сдержанность разлетелась в щепки. Она подняла глаза на подошедшего Ивана Долгорукова, который рассматривал её, засыпанную снегом.

— Идем, Ваня, прокатимся! — лучезарно улыбнулась она гвардейцу и смело протянула ему руку в мокрой перчатке.

Иван от этой внезапной ласки мгновенно густо покраснел до самых ушей. Его пальцы крепко обхватили её ладонь, и он одним мощным, уверенным движением подхватил её, буквально выдернув Риту из сугроба на ноги.

Они поднялись на вершину горы вдвоём. Иван устроился позади неё, его сильные руки крепко обхватили её за талию, прижимая к своей широкой груди, и салазки снова ухнули вниз. На очередном крутом вираже деревянные полозья резко вильнули в сторону, рогожа накренилась, и они оба с размаху вылетели с ледяной трассы, ныряя в огромный, пушистый сугроб.

Рита оказалась на самом дне снежной подушки. Очутившись в сугробе во второй раз, она со смехом попыталась смахнуть снег с ресниц, но замерла. Иван Долгоруков невольно навис прямо над ней, упираясь руками в наст по обе стороны от её головы. Вся его безбашенная удаль мгновенно испарилась. Он прерывисто, тяжело дышал, его лицо было совсем близко, а взгляд — потемневший, шальной и отчаянный — замер на её влажных, приоткрытых от смеха губах. Рита явственно видела, как парень крупно дрожит от этой пугающей и сладкой близости, не смея шевельнуться.