Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 3 – Есения Серафим

Прежде чем Рита успела отстраниться, Костя потянул её к себе и жарко, с отчаянием поцеловал в губы. Поцелуй пах горьким кофе и мужской обидой. Рита не ответила, но и вырываться не стала, застыв в его руках на несколько секунд. Затем она мягко, но непреклонно упёрлась ладонью в его грудь заставляя отпустить себя. Она горько-цинично усмехнулась и коротко щёлкнула Костю по носу. Он был младше её на пять лет, и в такие моменты это особенно бросалось в глаза.

— Не дрейфь, юрист. Привезу тебе венских вафель.

Она легко выбралась на асфальт, подхватила свой чемодан и пошла к раздвижным стеклянным дверям. На прощание Маргарита просто подняла вверх левую ладонь, не оборачиваясь и не замедляя шага. Её короткие светлые волосы затрепал влажный майский ветерок. Костя остался сидеть в кабине, тихо пробурчав ей вслед: «Всё-таки люблю я тебя, дуру».

Рита шагнула вглубь терминала Внуково. Дождь стекал по огромным панорамным окнам плачущими дорожками, превращая взлётную полосу в размытое, зыбкое марево. Остановилась у стеклянного ограждения. Пальцы судорожно проверяли тугой кожаный ремешок швейцарских часов на левом запястье. Рутинная привычка всегда заземляла её перед тяжёлыми рейсами. Внутри всё ещё горело от душной, липкой тревоги, которую не мог заглушить даже горький кофе в бумажном стаканчике.

Костя остался там, у эстакады. Его силуэт в мокрой куртке, его тихий, вечно извиняющийся шёпот: «Рит, ну может, не лети…». Всё это сейчас казалось началом какого-то трагического, затянувшегося финала. Она разозлилась на себя, на эту дурацкую слабость, которая мешала сделать глубокий вдох, но сердце упрямо колотилось в рёбрах рваным, испуганным маршем. Ей нужно было лететь, нужно было бежать вперёд, ведь движение всегда оставалось её единственным способом выжить.

Пассажирское кресло «Боинга» казалось Рите непривычно узким. Самолёт слегка потряхивало в серой майской облачности. Рита сидела у иллюминатора, методично и плавно крутя на пальце серебряный кулон, подвешенный на тонкую цепочку. Обычно в перелётах она засыпала ещё до взлёта, поскольку частые командировки давно приучили её тело отключаться по щелчку. Вот только сейчас сна не было ни в одном глазу, несмотря на усталость. Внутри живота ворочалось то самое ночное волнение, от которого во рту становилось сухо.

Когда шасси наконец с глухим ударом коснулись асфальта венского Швехата, Рита сделала глубокий выдох. На лбу выступила мелкая, холодная испарина. Ремень безопасности намертво заклинило. Рита потратила полминуты, с силой давя на тугую красную кнопку, пока металлическая пряжка наконец с сухим щелчком не выскочила из паза.

Вена встретила её душным маревом и запахом мокрого асфальта. Маргарита взяла такси, и старый «Мерседес» ходко покатил в сторону центра. Она сидела на заднем сиденье, привалившись лбом к прохладному боковому стеклу. Стресс бил по телу. Ладони стали влажными, а в висках застучала мелкая, дробная боль. Чтобы удержать равновесие Рита достала из рюкзака жесткую пластиковую упаковку жаропонижающих, выдавила пальцем одну горькую таблетку и проглотила её всухую.

Гостиница оказалась небольшой, с крутой деревянной лестницей и скрипучим паркетом. Едва Рита бросила чемодан на кровать и потянула застёжку воротника рубашки вниз, чтобы сделать нормальный вдох, её смартфон в кармане вибрирующе зажужжал. Номер был скрыт.