Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 4 – Есения Серафим

— Марджори? — раздался в динамике дребезжащий мужской голос. Говорили по-французски, причём с явным акцентом. — Подвеска у вас? Живее.

— У меня, — тоже на чистом французском, ответила Рита. — Где встреча?

— На заброшенном кирпичном заводе за чертой Лизинга. Жду через час. Если за вами будет хвост — Сенат... то есть полиция, вас не найдет. Приезжайте одна.

В трубке пошли короткие гудки. Рита медленно опустила руку, чувствуя, как закипает привычное раздражение.

Рита сидела на краю гостиничной кровати, туго стягивая ремешок часов на запястье, пока кожа не пискнула под пальцами. Внутреннее напряжение требовало привычных, рутинных действий. Мысли крутились вокруг её репортёрского псевдонима — Марджори. Это имя, Маргоша, Мардж, когда-то по глупости прилипло к ней в её первой европейской командировке из-за Кости, причём теперь в международной прессе её знали только так. Марджори была жестче, циничнее и злее, чем сама Рита Ланская, поэтому пришло время выпустить её наружу.

Она открыла рюкзак и принялась за работу с аппаратурой, методично фиксируя пальцами холодный пластик и металл скрытых камер и диктофонов. Её профессиональные навыки требовали безупречной раскладки сил, несмотря на дефицит времени. Часть техники — старый видавший виды репортёрский диктофон — она демонстративно оставила лежать на самом виду, прямо на прикроватной тумбочке рядом со стаканом. Это была классическая уловка для дилетантов: пускай думают, что нашли её главное оружие. Компактную петличную камеру она спрятала чуть тоньше, убрав её под отворот подкладки рюкзака. Основную же аппаратуру, миниатюрный цифровой регистратор размером со спичечный коробок, Рита скрыла так, чтобы не нашли при самом дотошном обыске. Она зашила его в потайной внутренний шов своей тяжёлой кожаной куртки.

Закончив с техникой, она поднесла к губам зажатый в кулаке мини-микрофон. Её голос прозвучал в пустой комнате сухо и ровно:

— Запись от одиннадцатого мая две тысячи двадцать шестого года. Марджори для «Вестника». Коллекция Кантемиров, незаконно вывезенная из России, обнаружена в Вене. Направляюсь на встречу со связным в промышленную зону Лизинга. Конец записи.

Она выключила прибор, спрятала его в карман и вышла из номера.

Дорога до Лизинга на невзрачном видовом пригородном поезде заняла около сорока минут, причём этот путь показался Маргарите бесконечным. Поезд затормозил у безлюдной платформы, двери с глухим шипением распахнулись. Лизинг встретил её унылым пейзажем из серых бетонных заборов, складов и ржавых железнодорожных тупиков.

Территория завода встретила её глухой, зловещей тишиной. Под её кроссовками то и дело с хрустом ломался мелкий строительный мусор, битый кирпич и ржавая проволока. Рита пробралась внутрь через пролом в бетонной стене. Прохладный майский воздух внутри главного цеха был насквозь пропитан запахом сырой извести, плесени и старого железа. Потолок местами обвалился, из-за чего сквозь дыры в крыше на потрескавшийся пол падали редкие капли дождя, шумно клопая по лужам. Рита остановилась у массивной чугунной балки.

— Вы вовремя, Марджори, — раздался из темноты за её спиной тот самый дребезжащий голос.

Из тени полуразрушенной обжиговой печи неторопливо вышел мужчина. На нём было тяжёлое тёмное пальто с поднятым воротником, а лицо почти полностью скрывали поля промокшей фетровой шляпы. Рита не видела его глаз, но физически ощутила на себе его жёсткий, оценивающий взгляд.