Книга Калинов мост, страница 117 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Внедорожник Егора ворвался на лужайку перед поместьем, протаранив ворота, и затормозил в паре метров от особняка. Юра едва успел выставить перед собой руки, чтобы не удариться грудью.

Недалеко от крыльца скучала под деревом милицейская машина. Егор, вскочив с водительского места, бросился к ней. Он застучал в стекло, потом выругался и от злости саданул кулаком по крыше кабины. Юра тоже подбежал к милицейскому «бобику». На водительском месте он увидел молодого парнишку: голова безвольно свешивалась на грудь, из уголка рта стекала тягучая нитка слюны. На пассажирском сиденье лежал открытый термос, рядом – опрокинутая крышка. В салоне пахло разлитым кофе.

— У этого олуха забрали оружие! – Егор показал на пустую кобуру.

Юра кинулся в беседку – она была пуста. Митенька тем временем взбежал на крыльцо и подергал двери, убеждаясь, что они заколочены, а навешенные Кобяковым печати нетронуты.

— Ты поняла, где он собирается проводить ритуал? – спросил Егор у Павлы.

Та покачала головой. На бледном лице ее отражался испуг. Река за ее спиной в лучах закатного солнца казалась багровой, точно вода напиталась кровью всех, кто умер в Заречье.

— Стойте! – Юра лихорадочно думал, сжимая пальцами виски. – Объяснение с Разумихиным случилось не в доме. Ксения встретилась с ним на лестнице за особняком. Ритуал начнут там.

Егор сорвался с места и бросился бежать по тропинке в обход, через старый парк. Юра кинулся следом. Из-за спины доносился топот Митеньки и тяжелое дыхание Павлы. Когда их путь пересекла висящая между деревьями звенящая нить судьбы, Егор оборвал ее одним рывком и швырнул под ноги.

Еще один поворот – и они выбежали к лестнице. В красных отблесках заката Юра увидел Николая Викторовича – таинственного человека, которого Митя звал Учителем. Он стоял, подобно древнему жрецу, воздев окровавленные руки над головой. На ступенях у его ног неподвижно лежала черноволосая девушка в старинном желтом платье.

Сначала Юре показалось, что это Ксения, но через миг он понял, что видит под кружевом не хрупкую белую ручку княжны, а крупную веснушчатую ладонь. Это была Инга, которую нарядили в старинное платье и черный парик. На побледневшем лице алели кровавые полосы, складываясь в каббалистические знаки. Медальон Ксении, густо перемазанный красным, сверкал в вырезе платья.

Вокруг Инги была рассыпана земля, образуя овальный контур, словно заключая ее в символическую могилу. В стороне, за пределами круга, стояли Козоедов и Софья Аркадьевна. Старики опирались друг на друга, как два древних дуба, которым не хватает сил стоять поодиночке. Юра успел заметить, что их ладони перетянуты окровавленными бинтами.

— Стойте, не мешайте! – закричала Софья. – Это нужно, чтобы Ксюша обрела покой!

Не обращая на старуху внимания, Егор бросился к Инге. Подхватив ее на руки, он сорвал с шеи подруги окровавленный медальон и с отвращением швырнул в сторону.

— Ни с места! Если вы покинете круг, я застрелю вас обоих! – раздался голос Филиппа, полный холодной ярости.

Их бывший наниматель стоял на вершине лестницы, у заложенного кирпичом старого главного входа. Барельеф в виде безликих девушек-птиц скрывал его в тени. Филипп целился прямо в лоб Егору.

— Егор, он не блефует! Он правда выстрелит! – крикнула Павла, еще задыхаясь от бега.