Книга Калинов мост, страница 36 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Егор только поморщился. Найти хоть что-то полезное в кипах макулатуры казалось ему невозможным.

— Главное, мы получили доступ к архиву поместья, так? – бодро спросил Юра на обратном пути. – Конечно, придется перелопатить целую гору бумаги, но я готов взять это на себя. Мне не привыкать.

— Было бы здорово найти там зацепку, – улыбнулась Инга.

На крышах поселка лежали мягкие сумерки. Одуванчики уже уснули, закрыв желтые глаза. Придорожные травы потяжелели от росы и низко склонялись к земле. Звонко стрекотали кузнечики.

— Но сначала идем в часовню, – твердо сказал Егор. – Значит, службы проходят каждое утро?

— Ага! А потом исповедь и причастие. – Митя с гордостью продемонстрировал просвирку.

— Удивительно, что ты ее немедленно не сожрал, – скривилась Павла.

Митенька наставительно поднял палец, все еще липкий от варенья.

— То не просто пища, то символ духовный. И потреблять его надлежит под молитву наедине с Богом да святыми угодниками, очистившись от суетных мыслей.

Инга закатила глаза, Юра фыркнул. Егор и сам чувствовал, что начинает уставать от витиеватых фраз.

— Ты что, рос в приюте при монастыре? – спросил он. – Как вышло, что ты ударился в веру?

— Я воспитывался в доме Учителя. Но… – Митя явно смутился. – Мне нельзя говорить об этом с профанами.

Впервые за два безумных дня Егор услышал в его голосе страх. Пацан вжал голову в плечи и спрятал взгляд. Казалось, он разом стал ниже ростом и младше. Спутанные светлые волосы закрыли лицо. Егор решил, что позже расспросит Митю без лишних глаз. Не нравился ему ни этот животный испуг, ни истовая вера. Если мальчик влип в секту, добром это не кончится.

Когда они добрались до скромного домика, увитого плющом, вечерний сумрак окончательно поглотил Дачи. Фонари на этой улочке не горели, и только в соседских окнах слабо теплился свет. Команда, измотанная за день, расползлась по комнатам. Егор остался на веранде: облокотясь на перила, он слушал, как затихают в диком винограде птицы. Собаки перекликались сердитым тявканьем, где-то далеко прогрохотал мотоцикл. Первые звезды высыпали на небо. Мошкара кружилась вокруг лампы на плетеном столе.

Егору не спалось. Деятельная натура требовала немедленных действий. Казалось, что они теряют время даром.

— Кыш с моей веранды! – напустилась на него Павла. – Я не засну, когда кто-то стоит над душой!

— Ты и так проспала весь день! – огрызнулся Егор. – Мы топчемся на месте, а ты не помогаешь.

— Ну и что? Я никуда не тороплюсь. – Павла уселась в гамаке по-турецки и начала раскачиваться. – Мне нравится эта халупа. Тут спокойно. Не суетись, княжна сдохла сотню лет назад, и кости ее давно истлели.

— Если я берусь за дело, то работаю на совесть, а не устраиваю курорт за счет нанимателя.

Павла облизнула губы. В черных глазах искрами вспыхнуло любопытство.

— Почему ты врешь? У тебя есть причина торопиться? – Она качнулась, гамак опасно накренился. – Ты знаешь о деле больше нашего? Ты о чем-то договорился с Филом за спиной?

Некоторое время Егор молчал, глядя на собственные стиснутые кулаки, крупные и обветренные. Он врет? Разве что самому себе. Но от команды у него секретов не было. Так и не дождавшись ответа, Павла беспокойно завозилась в гамаке.

— Эй, громила, я не люблю, когда меня кидают! – предупредила она. – У лжи есть вкус, и я его почувствую!