Онлайн книга «Наши темные истории»
|
В ее глазах промелькнул страх, и я кивнула. — Ладно, – неуверенно сказала Лотти. – Давай вместе сходим и глянем. Чем ближе мы подходили к ванной, тем глупее я себя чувствовала. Разрывалась между отчаянным желанием, чтобы все стало нормальным, как в день, когда я только приехала, и надеждой на то, что мы там и правда что-то да увидим. В ванной все было как прежде, черный чехол вернулся на зеркало. И как я могла принять отвратный синтетический запах дешевого освежителя за аромат гиацинтов? «Крайний эмоциональный стресс». Он влияет на восприятие, заставляя видеть то, чего нет, слышать всякое-разное. Так сказал врач, когда, по настоянию мамы, после бала меня обследовали. Я мотнула головой. Женщина в отражении – неужели я ее придумала? Но уж Эмму-то я видела. Говорила с ней, совершенно четко, и в доме, и возле него. Может, она дочь экономки и помогает матери в свободное время? И у нее когда-то что-то было с Себом? Это худо-бедно объясняло его излишне эмоциональную реакцию. «В тени под сенью деревьев… Э». — Дом старый, – сказала Лотти, натянуто улыбнувшись и выдергивая меня из задумчивости. – Он постоянно поскрипывает, оседает. Видимо, это тебя и напугало. А Джосс… Ей, наверное, просто стремно показываться нам на глаза после всего, что она наговорила. Мы сейчас все на грани. — Лотти, – сказала я, меняя тему, – тут вышла кое-какая путаница с Эймар. Та девушка, с которой я разговаривала… она была в доме вечером во время тусы, и ее правда звали Эмма. Вы с Себом ее знаете? Просто стоило мне упомянуть ее имя при Себе, как он… Лори снова нахмурилась: — Одну Эмму я знаю, но речь точно не о ней. — Ладно. – Я, впрочем, решила не отступать. – Не может ли эта Эмма, кем бы она ни была, быть причастна? А то зачем она тут крутилась у дома, в кухне без разрешения? Она, похоже, много знает о доме, об озере и о башне. Ее не стоит… опасаться? Лотти посмотрела на меня с сочувствием и мягко потрепала по плечу. — Какая же ты бледная. Давай я спущусь на кухню, заварю нам чаю, а потом мы поднимемся в мастерскую и там поговорим? Мне тоже спать не хочется. Здесь плохо спится, но это и неудивительно. Я с благодарностью приняла предложение. Все-таки присутствие Лотти действовало на меня успокаивающе – у нее был просто дар какой-то, – не говоря уже о том, что она могла ответить на некоторые вопросы. Я пошла наверх, а Лотти отправилась на кухню. Еще не открыв дверь, я поняла: что-то не так. Из мастерской пахло. Едко и очень знакомо. Растворитель для красок. Я прикрыла рот ладонью. Все до единой картины Лотти были уничтожены. Холсты изрезали, видимо, ножом, превратив полотна в перепачканные мрачными красками лоскуты, а то, что уцелело, залили растворителем. От работ ничего не осталось, только неровные полосы в серо-зеленых разводах. Кто мог такое сотворить? И зачем? Услышав на лестнице быстрые тихие шаги, я запаниковала и попятилась. Быстро закрыла за собой дверь. — Мэг? – позвала Лотти, останавливаясь на ступеньку ниже. В тусклом свете блеснули ее глаза. – В чем дело? — Там кто-то… э-э… мне жаль… твои картины… Лотти сорвалась с места и протиснулась мимо меня в комнату. Несколько мгновений стояла жуткая тишина, а потом Лотти с утробным стоном, выронив чашки, рухнула на колени. Распахнулась дверь в комнату Себа. Он встал на пороге и с потрясенным видом уставился на открывшуюся ему картину. |