Книга Наши темные истории, страница 115 – Эми Голдсмит

Я встала и заперла дверь спальни.

И в конце концов провалилась в тревожную полудрему. Однако ночью в какой-то момент дождь умолк, окончив свою дробь по карнизам. Эта тишина, видимо, и разбудила меня.

Сквозь стекло лился чистый серебристый свет луны. Окончательно стряхнув с себя сон, я подошла к окну.

На противоположном берегу озера, в окне верхнего этажа каприза мерцал огонек.

Там кто-то есть?

Я присмотрелась.

Не Эмма ли это? Не там ли она укрывается? И не потому ли она велела держаться подальше от башни? Я вспомнила, как слышала кого-то на верхнем ярусе в тот день, когда искали Лори. Ладно, Себ заглянул туда, конечно, после меня, но вдруг Эмма хорошо спряталась? Или, что хуже, Себ знал, что она там? Возможно, у нее ключ к разгадке тайны.

Мне уже порядком надоело блуждать в потемках. Бесконечные «а вдруг», «а может», «если» заставляли сомневаться в здравости собственного рассудка. Все версии казались такими реальными, что по каждой можно было статью написать. Но я хотела нормальных ответов. Разрешить бы хоть одну загадку: каким-то образом доказать, что «Эмма» не менее реальна, чем любой из присутствующих в доме, и тем самым подтвердить собственную вменяемость.

Я быстро оделась и накинула легкий дождевик, который нашла на веранде, прихватив перед выходом с кухни здоровенный строительский фонарь. У ящика с ножами задержалась. Лори погибла, и имелся нефиговый такой шанс, что мне грозит опасность. Впрочем, я заставила себя пройти мимо. Мама всегда говорила: невиновным от ножей вреда больше, чем виновным. Просто буду осторожна.

Почва под ногами напоминала сильно напитанную водой губку, отчего продвигалась я вокруг озера тяжело и медленно. Однако ночь стояла почти благоуханная, и даже воздух прогрелся после нескольких пасмурных дней. Впереди за деревьями я видела мерцающий в окнах башни свет и шла на него, как одинокий мотылек.

Приближаясь постепенно к башне, я различила некий звук. Сперва замерла, взмолившись – хоть бы не плач, который преследует меня все это время! – но постепенно, подойдя ближе, поняла, что это нежный перезвон колокольчиков. Испытывая любопытство, подняла луч фонарика. На опушке вокруг башни к ветвям деревьев были подвешены десятки маленьких золотых колокольчиков, издававших веселый звон на ночном ветру.

Дверь стояла нараспашку. Я, конечно, не спала, но некая логика сновидения подсказывала, что так оно и должно быть.

Я вошла в каприз.

На каждом из окон горели высокие белые свечи, покрытые красивыми потеками воска. Осторожно, то карабкаясь, то подтягиваясь на руках, я одолела первые три яруса, каждый из которых был залит золотистым светом. На этот раз я не останавливалась и поднималась все выше, преодолевая ярус за ярусом – всего насчитала их, кажется, десять, – пока не достигла самого верха.

Здесь половицы были покрепче. Толстые доски полированного дуба вместо серых расцарапанных планок. Снаружи погода испортилась, и в окна зло застучали капли дождя.

Комната передо мной тонула в свете. Каждый свободный сантиметр пола и подоконника покрывали небольшие концентрические круги свечей. Я застыла на ступеньках, сомневаясь, стоит ли входить. Комната напоминала чье-то святилище, личный храм, и, нарушив его пределы, я бы его осквернила. Кто зажег все эти свечи? Для чего они тут? Для кого? Впрочем, я уже пришла, и передо мной был лишь один путь – наверх.