Книга Наши темные истории, страница 120 – Эми Голдсмит

А затем произошло то, что бывает после.

Расплетение, разъединение, отстранение; магия, державшая нас под своими чарами, рассеялась. Себ с поразительной быстротой поднялся, отряхнув от сучков и листиков свой бархатный пиджак.

Должна ли я была что-то сказать? Сделать ему комплимент? А он – мне? Или надо было поблагодарить друг друга? Я при всем желании не подобрала бы слов, чтобы описать всю мощь потрясения, постигшего мой мир. Я только и могла таращиться на Себа, а он посмеялся и поцеловал меня, коротко и тепло.

— Эй, ты как? Вид у тебя немного… ошеломленный.

Я улыбнулась; меня слегка отпустило.

— Да, да, конечно, я, э-э… да.

— Мне сегодня еще нужно кое-что успеть, – сказал Себ, отводя взгляд и выдавая тем самым, как я потом узнала, ложь. – Да хотя бы эта тупая коронация… Я тебе завтра же с утра позвоню, обещаю.

— Коронация, – повторила я. – С… Лори?

Он поморщился, услышав ее имя.

— Да, к несчастью. Не переживай, я только попозирую для памятных фото и свалю. Честное слово. Ты же знаешь, каково это…

«Нет, – хотелось сказать мне. Я ощутила смесь любопытства и собственнических инстинктов, которых прежде за собой не замечала. – Нет, я не знаю, каково это. Я была твоей с тех самых пор, как мы встретились. Для меня все вот так просто. А для тебя – почему нет?»

Однако и в окружении сказочных декораций я понимала, что все очень непросто. Для Себастьена Рена ничего не может быть просто. Его популярность, богатство, фамилия значат, что в Грейскоттсе он должен соответствовать ожиданиям, хочет он того или нет. Исключительно высокие баллы, спортивные достижения, достойные манеры. Эти ожидания распространялись и на то, с кем ему спать.

И все же я ему верила. Его нежность в этот момент, уязвимость, которую не привыкла в нем видеть, – они притворными не были. Сейчас он предстал передо мной как никогда искренним и открытым.

— Хорошо, – ответила я.

Но он уже ушел.

* * *

Себ не ответил, и тишина по ту сторону двери начала казаться мне подозрительной. Тогда я просто внаглую вошла. Как и думала, в комнате никого не было. Кровать – даже не помята, на ней никто не спал; вещи беспорядочной кучей лежат рядом с чемоданом; ноутбук и наушники забыты на комоде.

Где же Себ?

В голове химерами заметались мысли. Может, он внизу, спит на диване? Ищет меня? Не его ли я видела в башне? Или он с Олли? С Лотти? С Джосс? С…

Нет, Лори мертва.

Я покачнулась, на долю секунды чуть не поддавшись безумному желанию прилечь на его постель и уснуть. Нет. Надо рассказать кому-нибудь о том, что я видела.

Чарли.

— Мэг, – тихо и быстро прошептал кто-то.

Чей это голос? Я поспешила вон из комнаты. В мастерской лампы под потолком вдруг загудели, взяли и погасли, оставив меня в кромешной тьме на миг, а потом вновь ослепили ярким белым сиянием. Я чуть не ахнула в голос.

Прямо посреди центральной стойки-острова лежал здоровенный мастихин. Я, не думая, схватила его и спрятала в карман куртки. Для чего он мне, я сама не ответила бы, просто с ним мое бедное сердечко колотилось уже не так бешено.

Я направилась обратно к лестнице, прислушиваясь, не позовут ли меня снова.

— Мэ-эг…

Голос звучал напевно, дразняще. Замерев у верхней ступени, я снова внимательно прислушалась. Вдруг это тот неизвестный? Эмма – или как там эту девочку звали на самом деле? Рациональная часть моего мозга настойчиво велела вернуться к себе в комнату, запереться и с головой накрыться одеялом; от шепота во тьме добра не жди.