Онлайн книга «Наши темные истории»
|
Хотя кого я обманывала? Уж мне ли не знать, что это не так. Затаив дыхание, я слушала. — Жила-была женщина в озере… Как будто кто-то задумчиво, легко и мягко напевал себе под нос где-то в коридоре этажом ниже. Лотти? — Эйла, вейла, вайла… Не в силах больше оставаться на месте и сгорая от любопытства, я осторожно пошла вниз. Дверь в коридор оказалась закрыта, и я, не торопясь открывать, приникла к ней ухом. — В низовьях реки Са́ле…[43] Звуки песни летели по коридору, постепенно удаляясь в сторону главной лестницы. Неужели кого-то еще выманило из дома к озеру на последний заплыв? Я поспешила выйти. Почему-то стало холоднее, и мое дыхание вырывалось облачками пара. Я прошмыгнула по коридору второго этажа, скользя пальцами по отклеивающимся обоям. Лампы горели слабо и прерывисто жужжали, словно разозленные насекомые. У поворота я остановилась, боясь того, что могла увидеть на ступенях. В голове сами собой замелькали образы: Лотти, снова наряженная банши, стоит у подножия лестницы, на ее губах – жуткая, отстраненная улыбка. Лори поднимается мне навстречу, вся серая, с нее стекает вода, в волосах – водоросли… Господи! Хватит, Мэг. Никого там нет. Сквозь фрамугу над парадной дверью лился серебристый утренний свет, покрывая все кругом жемчужной глазурью. Колонны в виде святых стояли, молитвенно склонив головы, а на шашечном полу никого, как и положено, не было. Однако пение продолжалось, звуча теперь уже ближе. — Эйла, вейла, вайла… Старинная народная песенка, судя по мотиву. Я стала лихорадочно озираться в поисках источника – какого-нибудь старого радио или телефона. Кто-то, видимо, решил меня разыграть. Лица на мрачных портретах смотрели в ответ хмуро и строго. Зеркала – слепо таращились, накрытые черными траурными чехлами… Зеркала? Повинуясь порыву, я дернула за краешек накидки на ближайшем из них, и та тяжело упала на пол бесформенной кучей, заглушив мой тихий вскрик. В помутневшем от старости стекле отражалась вовсе не я, а девочка примерно моих лет, с густыми золотистыми волосами, заплетенными в аккуратную косу. Одетая в строгую серую сорочку (видимо, униформу), она с мечтательным видом спускалась по лестнице и о чем-то тихо напевала себе под нос. Я со своего места не могла толком разглядеть лицо, однако ее движения казались мне знакомыми, да еще цвет локонов и прическа… Я точно знала ее. Эмма. Я что, сплю? Уснула на аккуратно заправленной кровати Себа, изможденная, обессиленная страхом? Медленно и синхронно я следовала за ней по лестнице, мягко снимая на ходу чехлы с зеркал, а она отстукивала ловкими пальчиками по перилам ритм песни. — И было дитятко у нее, трех месяцев от роду, эйла, вейла, вайла. Внезапно Эмма остановилась на площадке, словно увидела кого-то в прихожей. Улыбнулась и как будто прислушалась. — Теперь что, все время будем на озере? Знаешь, оно мне не нравится. Говорят, в нем обитает нечто, беан ши, дух местной женщины, что утопила там своего ребенка. Ее якобы все время видят у воды, а в озере – тьма, и, если задержаться в его водах, прежним из них не выйдешь… Она помолчала, выслушивая ответ того, чьих слов мне слышно не было, а потом весело рассмеялась. — Зато мы свои простенькие легенды любим, мистер! Неожиданно Эмма обернулась. Ее глаза были полны грусти, кожа посерела и распухла, а золотистые волосы побурели, словно мокрая мышиная шкурка. Ноги у меня подкосились, и я, ахнув, чуть не полетела вниз, ей навстречу, но вовремя схватилась за перила. Голос Эммы стал похож на неприятное хриплое бульканье: |