Книга Наши темные истории, страница 48 – Эми Голдсмит

— Она утопилась, ты что, не читал? Вся пьеса – про смерть.

Себ снова рассмеялся. Это начинало бесить. Я сюда не за развлечениями пришла.

— Кстати, об Офелии – знаешь картину Милле?

Я уставилась на Себа и, само любопытство, заглянула в его глубокие синие глаза.

— Вообще-то знаю. Видела ее в галерее Тейт в детстве. С нее началось мое увлечение искусством.

Когда я только наткнулась на эту картину, то чуть не разревелась. Офелия лежала в воде, пленительная и в то же время трагичная, – прекраснее всего, что мне доводилось видеть. Даже растения по берегам реки словно бы тянулись к ней, стремясь напитаться ее красотой.

Мы приступили к изучению «Гамлета» в начале семестра, и эти строчки, слова Гертруды, с тех пор преследовали меня неотступно. Но еще раньше, после того судьбоносного похода в галерею, я пропала, оказавшись под чарами «Офелии». Моя спальня ломилась от дешевых чистых холстов, купленных мамой, а с рук и одежды не сходили пятна красок: берлинская лазурь, розовая марена, вермильон, умбра жженая – эти названия звучали у меня в голове как заклинания.

— Да, я в курсе. Дай угадаю: сейчас ты скажешь, что твой папа владеет картиной?

На этот раз Себ рассмеялся в голос.

— Нет.

— Ну, Мэг?

Дерьмо. Покраснев, я посмотрела на миссис Джейкоби. Я понятия не имела, о чем она говорила, хотя на всех уроках из кожи вон лезла, чтобы показать, как рада учиться в Грейскоттсе. В этот самый момент Себ полез в рюкзак и, нарочно или же нет, легонько коснулся моего бедра. Я покраснела еще сильнее.

Вермильон. Ализарин. Амарант.

— Я… я… э-э… прослушала. Извините.

Себ подавил смешок, убрал волосы со лба и напряженно всмотрелся в тетрадь.

— Жестко.

Слава богу, миссис Джейкоби всего лишь одарила меня сердитым взглядом и продолжила.

Остаток урока мне удалось сосредоточиться на предмете, а Себ меня удивил. Ему это ничего не стоило – я и прежде видела, как он творит магию на литературе, – однако в паре с ним работалось просто отлично. Он ясно высказывал идеи, с радостным азартом дискутируя на такие ключевые темы, как, например, кто составил бы по-настоящему могущественную шекспировскую пару (король Клавдий^[23] и леди Макбет^[24]) или в ком было больше мужества – в Троиле^[25] или Меркуцио^[26] (в Троиле).

Впрочем, стоило звонку возвестить о конце урока, как Себ лишь коротко махнул мне на прощание, а потом вытолкнул из класса ржущего Олли. Лори, напротив, ждала меня, да еще с лицом моськи, которая случайно слопала лимон.

— Эй, Лори… все… нормально?

Вместо того чтобы изобразить свою обычную яркую улыбку, Лори взглянула на меня как на какую-то гадость, прилипшую к подошве ее лимитированных «джорданов». Я моргнула, ощутив озноб.

Да что я сделала-то?

— Мы с Себом пара, Мэг, – прошипела Лори. – Не знаю, поняла ли ты, но он занят. К тому же он близнец Лотти. Тебе не кажется, что с твоей стороны это кринж?

Отчасти потому, что из ее уст это звучало дико лицемерно, и отчасти потому, что соседство с Себом подняло мое кровяное давление до какого-то нездорового значения, такие нападки я терпеть не собиралась.

— Постой… какого хрена? Ты слепая? Он сам сел рядом со мной.

Лори пожала плечами, захлопав наращенными ресницами, и подняла глаза к потолку.