Книга Наши темные истории, страница 49 – Эми Голдсмит

— И? Ты могла пересесть. Так нет же, осталась и целый час ржала над каждым его словом, как какой-нибудь умалишенный ламантин…

— Эй-эй, Лори, ты все неправильно поняла.

Гнев быстро сменился чувством вины. Все она верно поняла. Это был самый запоминающийся час за все время моей учебы, не считая того случая, когда во втором классе Логан Салливан обдал мой учебник по математике тугой струей рвоты.

И все же крутой разворот Лори на сто восемьдесят градусов – от энергичной лучшей подруги к деспотичной Снежной королеве, – вызывал тревогу. Лори вздохнула с таким видом, будто сам разговор со мной требовал от нее волевых усилий.

— Слушай, Мэг, поступай как знаешь, но, если Лотти спросит, мне придется рассказать ей правду.

Тогда я впервые поняла, что, перейдя в Грейскоттс, попала вовсе не в сказку.

* * *

Холодный ветер всколыхнул поверхность озера, вернув меня в настоящее и не дав коснуться Себа.

— В каком смысле? – надавила я. – Что значит «она просто увлеклась»?

Догадка у меня, разумеется, была, просто хотелось услышать объяснение от него, чтобы он сам сказал правду. У Себа было много, очень много положительных черт, но при этом он обладал раздражающей привычкой выражаться загадками, чего-то недоговаривать.

Он выдохнул, неловко рассмеявшись.

— Все именно так, как я сказал. Послушай, Мэг… тебе надо знать кое-что еще…

В нескольких метрах от нас, там, где был шаткий деревянный причал, я заметила огонек, трепещущий и зыбкий. Кого еще занесла нелегкая к озеру в такой поздний час?

— Эй, – перебила я Себа, усомнившись, что хочу слышать ответ. Не сегодня – это точно. – Что это? Видишь, огонек вон там?

Пламя мерцало уже ближе к воде. Себ медленно встал и пошел туда, неотрывно глядя на него. Я последовала за Себом со смешанным чувством любопытства и ужаса.

По прогнившим доскам причала двигался кто-то худой и окутанный тенью. Себ перешел на легкий бег, а я продолжала идти, молча и потрясенно глядя, как темная фигура плавно исчезает в тихих водах озера, не издав почти ни звука, не погасив свечи́. У самого пирса я помедлила, опасаясь, что ветхие доски не выдержат моего веса. Перевела дух.

Вблизи фигура выглядела знакомо. Фонарик телефона у Себа в руке осветил воду, и человек, решительно идущий на глубину, оказался в круге серебристого света.

— Лотти? Лотти… что ты там делаешь?

Она несла охапку пурпурных цветов, тех самых, которые Сайра вчера так предусмотрительно выбрала в супермаркете. Я сперва не заметила, но оказалось, что это гиацинты. Несколько цветочков уже оторвались от букета и теперь плавали на воде. Сочетание шлейфа длинных искусственных волос и бледного грима создавало жуткое впечатление.

Себ с громким всплеском нырнул и поплыл за Лотти. Она в это время продолжала молча погружаться в черные воды озера.

— Лотти! – закричала я, не зная, куда себя деть. Меня ничто не заставило бы войти в эту воду. Только не посреди ночи. Не в темноте. – Лотти, что ты делаешь? Вернись!

На мой крик из дома выбежали остальные, вскинув над головами фонарики, и во мраке у меня за спиной заплясали лучики света.

— Неси полотенца, – заорала я Сайре.

Когда я снова повернулась к озеру, Себ уже выходил на берег: мокрые темные волосы облепили его лицо, а на руках у него безвольно лежало стройное тело гипсово-бледной Лотти.