Книга Наши темные истории, страница 6 – Эми Голдсмит

Во время первой нашей встречи я словно замерла в слепящем свете фар. Ее волосы ниспадали до поясницы буйными темными завитушками, а глаза на веснушчатом лице лучились голубизной. В море тщательно подправленных лиц она являла собой образец естественной красоты, если не считать жирной черной подводки.

— А, вот и она, – сказала директриса миссис Холмондли, и ее глаза засияли. Это была крупная женщина, разменявшая четвертый десяток и вечно одетая так, что выглядела лет на двадцать старше: в аляповатые шелковые блузки и темно-синие лодочки, к тому же поливавшая пепельно-светлые волосы таким количеством лака, что они даже не колыхались. – Наш новобранец. Мэг, знакомься, это Лотти. Наша грозная староста, она с радостью покажет тебе, что тут к чему. – И, повернувшись к Лотти, добавила: – Мэг приступает к учебе по художественной стипендии. Девочка – умница.

Я виновато улыбнулась, уже чувствуя себя неуютно из-за того, что стала для Лотти обузой, и удивилась открытой улыбке на ее лице. Лотти взяла меня за руку, и не успела я опомниться, как уже стояла в кругу ее друзей, словно этакий неказистый экспонат на выставке.

— Мэг у нас из Кэтфорда^[5], – чуть ли не с гордостью объявила Лотти. – То есть типа трушный южный лондонец.

Друзья Лотти, с их парусиновыми сумками, которые они урвали на нишевых арт-шоу, и в заношенных «найках», выглядели куда дружелюбнее большинства девчонок в школе. И, как вскоре выяснилось, сама Лотти была не только красива, безумно богата и талантлива, но еще и добра. Бывают же люди, в которых сочетается все прекрасное.

И сейчас при виде ее солнечной улыбки стало казаться, будто злополучного бала никогда не было. Не первый раз я пожалела, что это неправда.

— Да уж, добралась! Если честно, в небе чуть кирпичей не наложила. Это мой первый перелет.

— Кирпичей?! – снисходительно улыбнулась Лотти. – Ну даешь! Мы сами только приехали. Мама настаивала, чтобы мы сперва заглянули к ней на обед в Дублин. Ну, знаешь… Боже, сто лет тебя не видела!

Так и хотелось съязвить, мол, и правда, давненько, но я смолчала. Хотя все эти долгие месяцы постоянно просила ее встретиться и все обговорить, а она меня игнорила.

«Да ладно, Мэг, чего ты ждала? Что бы она сделала?»

Задвинув на время эти мысли подальше, я огляделась.

Кухня была просторной, в деревенском стиле и куда затейливей, чем можно было бы предположить по внешнему виду дома: стены из грубого беленого камня, вдоль одной из них – огромная черная плита; пол выложен терракотовой плиткой, а у окна стоит неотесанный деревянный стол, заваленный пакетами. С низких стропил свисают пучки сушеных трав и блестящие медные кастрюли.

Лотти обернулась, и я, проследив за ее взглядом, увидела, как по коридору нагруженный покупками, мрачно поджав губы, бредет ее брат.

— Себ! – мелодично позвала Лотти. – Хватит дуться. Смотри, кто тут!

Он пригнулся под низкой притолокой, входя на кухню, и мое сердце мгновенно замерло, стоило нашим взглядам встретиться. Глаза у него были такие же, что и у сестры-близняшки, – только намного темнее – и посажены почти так же идеально.

— А, – протянул Себ, сразу же отведя взгляд. Мое сердце ухнуло вниз, словно оборвавшийся лифт. – Притащилась, значит? Ладно, Лотс выиграла спор, а то я говорил, что ты не приедешь.