Книга Наши темные истории, страница 60 – Эми Голдсмит

Впрочем, это оказалась всего лишь башня. Сердце упало, а ведь я с таким восторгом любовалась ею издалека, да и чувствовала я себя так, будто отмахала несколько километров. Вблизи это была просто угрюмая постройка, окруженная покосившимся забором из ржавой и обвитой плющом колючей проволоки. С ограды свисали древние таблички: стертые дождями и почти нечитаемые, они тем не менее велели держаться подальше – по разным причинам: «Территория патрулируется» (маловероятно) или «Осторожно. Конструкция нестабильна».

Мне все же стало любопытно, поэтому я, отыскав перекошенную скрипучую калитку в заборе, отворила ее и вошла. Приблизилась к башне. Ее покрывала та же серая штукатурка, что и стены дома. Конструкция походила на строгий цилиндр с неуместной пожелтевшей ПВХ-дверью у основания. Вспомнив предупреждение Эммы о том, что башня заперта, я без особой надежды подергала за ручку, и дверь, к моему удивлению, запросто открылась.

Внутри царила непроглядная темень и стоял затхлый, кислый запах давно заброшенных мест, с примесью вони застарелой мочи. Все это напоминало заброшенные огневые точки на аэродроме Уимблдон, заваленные пустыми пивными баночками, бычками и обертками от презервативов. И все же, кроме как войти, выбора у меня почти не было. Если забраться на верхотуру, оттуда запросто получится выяснить, в какой стороне поместье, и наметить ориентиры на обратный путь.

Я включила фонарик на телефоне.

Сперва смотреть было почти не на что. Под разбитым окном стояли два пластиковых садовых кресла: когда-то белые, они теперь посерели. На полу валялось сырое одеяло, окаймленное колючим на вид и заплесневелым сатином, а рядом стоял деревянный стол, покрытый толстым слоем пыли. На нем лежала дешевенькая отсыревшая тетрадь.

Я осторожно коснулась ее, смутно опасаясь, что она кишит какими-нибудь бумагоядными пауками, выжравшими нутро, но потом все же взяла в руки. Наверное, старая тетрадка Себа или Лотти. Нечто, над чем потом в доме можно будет всем дружно поугорать.

Исписанными оказались только две страницы, остальные были пусты. Первая напоминала конец дневника, из которого наспех вырвали начальные листы.

Что за лето!

Этим утром впервые все вместе ходили купаться. Солнце стояло уже высоко, и погода выдалась удивительно теплой для этого времени года. Не скажу, что я в восторге от озера: в нем полно густых склизких водорослей и прочей зелени с живностью – когда выходишь, то чувствуешь себя грязнее, чем до купания. И все же вид был отличный, и я не только о пейзаже.

Озеро искусственное, его выкопали в то же время, когда построили дом и башню – для одного богатого английского аристократа. Папа делает вид, будто ему нравится семья владельцев: для рабочего настроя, говорит он. Они-то ведут себя так, будто им все позволено и другие должны им прислуживать. Мне, если честно, не нравится, что он на них работает. В лесу похоронены и наши предки. Дата, вырезанная над главным входом в дом, не даст забыть.

В общем, озеро – всего лишь большая яма, которую выкопали изможденные и оголодавшие трудяги, чтобы богачи могли прохлаждаться на его берегах. Папа запрещает мне плавать в нем. Твердит, что оно не природное и бог его знает, что там покоится на глубине. Папа человек рациональный, говорит о простых, приземленных вещах – не о призраках, как другие, – о ржавых механизмах и скрытых течениях. Обо всем том, из-за чего не купаются на карьерах.

Мне так кажется.

И все же на лице папы, стоит ему заговорить об озере, появляется забавное мрачное выражение. Есть одна легенда, о беан ши. Я подслушала, как Дарра О’Брайен, перебрав в пабе «О’Ши», рассказывала, будто бы в озере обитает дух крестьянки. Та якобы утопила ребенка, а потом и сама бросилась в воду, чтобы не умереть в муках с голоду, – после того, как ее муж погиб на стройке башни. Поговаривают, будто дух постоянно пытается утащить в воду людей – на замену своему дитя. Звучит жутко, пока не вспомнишь, что у нас в стране у каждого водоема есть своя легенда.

Впрочем, мне нравится сюда приходить, то есть к дому. Он в миллион раз лучше нашей конуры в деревне.

И еще тут есть он.

Когда мы только встретились, я испугалась. Шинед сказала бы, что он из тех, кому лишь бы поразвлечься. Он красивый, очаровательный и разговаривает как сказочный принц, однако меня заметил и попытался заговорить. После того вечера, когда мы с ним уединились в башне, я только о нем и могла думать…