Онлайн книга «Метафора»
|
— Почему пропустили корабль без флага?! — рявкнул он. Чиновник флегматично порылся засаленными пальцами в разложенных на столе бумагах: — Все документы в порядке: список экипажа, разрешение на право прохода, судовой журнал предъявлен, орудия задекларированы… — Отсутствие флага и черные паруса, стало быть, не насторожило? — Темно было, — развел руками чиновник. — Недоглядели. Капитан доложился подданным Великобритании. Облецкий скрипнул зубами: — А груз? Декларация? Цель прибытия? Чиновник покраснел еще больше и засопел: — Сказали, что с частным визитом. — К тетке на блины?! — Облецкий махнул рукой. — Ладно, имя капитана хотя бы запомнил? Таможенник снова порылся в бумагах и прочитал: — Роберт Бран. — Пират он, твой великобританский подданный, — сказал Облецкий. — Хлебнем мы с ним еще лиха. На площади рядом с пристанью мокла пустая виселица. Капитан задумчиво посмотрел на перекладины и эшафот и отправился в Кофейный дом неподалеку, чтобы собраться с мыслями. Давешнего разбойника уже определили в Каторжный двор. В Розыскной экспедиции подивились сапогам с пружинами, личинам и саванам, для порядка вздернули злодея на дыбу, прижгли каленым железом и посадили на цепь в ожидании, решат ли судейские повесить его или же отрезать уши, нос и отправить на вечную каторгу. В доме у Аничкова моста у «окаянных» располагалось логово, и там же нашли схрон с награбленным: одежда, немного монет и добро из разоренной купеческой лавки на Васильевском. Двух покойников прежде, чем отвезти на телеге к безымянной могильной яме, наскоро осмотрел лекарь. С одним все было ясно: пуля фузеи раздробила ему плечо, другая угодила точно в сердце, — а вот от чего умер тот, что так жутко извивался и скалился перед смертью, лекарь сказать не смог. Облецкий думал, что Бата слишком сильно придавил его своим арканом или прочие переусердствовали, когда вязали веревками, но нет. Старенький лекарь, услышав, что разбойник гримасничал и дергался, как сошедший с ума скоморох, нахмурился, покачал головой, но ничего не сказал. Облецкий, хоть и насмотрелся за свою жизнь всякого и на войне, и в мирное время, подобного не видел тоже, так что недобрую смерть разбойника оставалось только записать в загадки. И теперь вот пират, вернее, капер: бумаги капитан «Сирены» себе выправил, но суть от того не менялась. Что ему надо в Санкт-Петербурге? Лучше всего об этом было спросить его самого. Облецкий допил густой и черный, как деготь, горький кофе, докурил трубку, нахлобучил треуголку и вышел из Кофейного дома под дождь. Черный бриг все так же стоял у причала; ветер гнал волны с залива, и мачты немногих пришвартованных у пристани кораблей раскачивались, словно деревья мертвого леса с коконами неведомых тварей на реях. Еще пять лет назад тут невозможно было бы протолкнуться от грузчиков, таможенных инспекторов и матросов, а сейчас лишь какие-то сомнительные оборванцы ошивались рядом с одним из пакгаузов да спускался по сходням с небольшой шхуны моряк, покачиваясь под грузом мешка на плечах. Облецкий знал, что и в Купеческой гавани в Кронштадте, где раньше не вдруг можно было пришвартоваться, так что некоторые суда по нескольку дней ждали на рейде, тоже пустынно и редко когда зайдет какой-нибудь голландский фрегат. Капитан вздохнул, укутался поплотнее в свой плащ и зашагал в сторону лодочной переправы. Нужно было наведаться в Главную полицейскую канцелярию: для того чтобы прочесать город и найти капитана «Сирены», требовалась подмога, а у генерал-полицмейстера под началом имелось почти сто человек, пусть даже половина из них в основном пьянствовали или слонялись по городу, занимаясь поборами с тех, с кого еще можно было хоть что-то взять. |