Книга Метафора, страница 208 – Константин Образцов

— Такова витрина, — согласилась леди, — но за ней, образно говоря, магазин, где главная торговля ведется с черного хода, а все самое ценное хранится под тремя замками в подсобке и никогда, никому не предлагалось к продаже. Устойчивость этой весьма специфической конструкции обеспечивается балансами сил, каждая из которых равно заинтересована как приобретать то, чем торгуют из-под прилавка, так и не допустить, чтобы другая сторона взломала подсобку. Впрочем, в последние годы эта система сдержек и противовесов стала весьма шаткой, и поэтому Шафаревский организовал на Острове что-то вроде специфического парка аттракционов для тех, кто может себе их позволить.

— Диснейленд?

— Да, только с живыми пиратами Карибского моря.

Услышанное далее Алину не удивило: если есть потребность, всегда появляется предложение, а спрос на подобные забавы существовал всегда, не меняясь, по сути, ни за тысячи, ни за сотни, ни за десятки прошедших лет — полагаю, все слышали про столичные развлечения нулевых со стрельбой из «маузера» по иконам в стрип-клубе? Про возможность кастрировать человека за деньги на глазах у собравшейся светской публики, причем, что характерно, сам кастрируемый был совершенно не против? Известно, что высшее проявление власти — это возможность убивать безнаказанно, и чем выше статус, тем больше жизней он позволяет забрать безо всякого осуждения и последствий. Для знати возможность убить всегда была знаком собственной исключительности, сдерживаемой только общественными условностями, с которыми вынужденно приходилось считаться — что же, на Острове этих условностей не было. Впрочем, не стоит из-за этого утверждать, что элита как-то особо сильно испорчена — просто она имеет возможность удовлетворить свои стремления и желания. Думаете, если бы цена проведенного уикенда на Острове составляла не сотни тысяч долларов, а сотни тысяч рублей, туда не выстроился бы в очередь средний класс? Все были бы там, все! — и орудовали бы дробовиками, ножами и огнеметами с тем же энтузиазмом, с каким зрители одного перформанса втыкали иглы в тело художницы и резали ее бритвами.

— То, что на Острове применяются технологии управления памятью и сознанием, с недавнего времени используемые для развлечения вельмож, их жен, любовниц и отпрысков, мне было известно, но на днях со мной связался некий анонимный информатор. Учитывая саму возможность отправить мне сообщение, а также высокий уровень осведомленности о ситуации на Острове и о моей личной заинтересованности, предположу, что он из тех, кто работает на моих оппонентов, закрытую группу инвесторов. Несколько менее вероятно, что это кто-то из партнеров Шафаревского и соучредителей самой Метафоры: известно, что трое из них сейчас, включая его самого, находятся на Острове, а еще один занят своими запутанными личными отношениями и финансовыми операциями и к управлению компанией касательства не имеет. На прямой вопрос о цене информации мне ответили, что это является жестом демонстрации ценности возможного будущего сотрудничества, что звучит разумно и убедительно; если бы стали называть суммы, я бы решила, что это провокация или ловушка.

— И что это за информация?

— Кто-то додумался использовать Остров как место заключения для тех, кто должен исчезнуть из внешнего мира. Это очень удобно: подмена памяти исключает возможность того, что объект сбежит или станет болтать лишнее, пока его не вернут обратно — или не примут другое решение, и тогда он пропадет навсегда. Так вот, информатор сообщил, что на Острове находится Гронский. Видимо, он был захвачен во время прошлогоднего инцидента в Усадьбе Сфинкса той группой, которая шла на выручку младшей фон Зильбер; предположу, что она же распорядилась до поры сохранить ему жизнь.