Книга Метафора, страница 205 – Константин Образцов

Все началось примерно месяц назад. Был славный, погожий сентябрьский день; Алина запомнила его еще и потому, что ровно за год до этого интеллигентная преподавательница сольфеджио пришла к ней в офис с просьбой, в которой Алина ей не смогла отказать, о чем горько сожалела до сих пор. Правда, тогда лил дождь, небо было заплаканным, как глаза ее визитерши, а сегодня золотилось еще теплое солнце, и белые облака отражались в блестящей воде Мойки. Алина нажала кнопку на пульте, открывая кованые ворота — усовершенствование, сделанное за собственные деньги после долгого путешествия через адок бюрократических согласований, — и въехала в двор, где располагался ее офис. Рядом с синей дверью висела табличка «Центр Независимых Экспертиз Алины Назаровой»; лишь недавно при взгляде на нее у Алины наконец перестали наворачиваться слезы. Призраки убитых друзей тоже появлялись все реже, а первое время Алина, входя в офис, почти всякий раз вздрагивала, то увидев краем глаза в общей переговорной знакомый стройный силуэт Зои, то на мгновение словно заметив склонившегося над ноутбуком Адахамжона, то совершенно отчетливо почувствовав запах свежего кофе. Она и сама тогда выжила чудом: выбила спиной рамы и стекла окна в башне, пролетела два этажа и упала на крышу террасы, чудом не переломав себе позвоночник и не разбив голову. Впрочем, это ее и спасло: через четверть часа огромное готическое здание усадьбы Зильберов было полностью объято пламенем, и Алина почти наверняка сгинула бы в огне и дыму. Когда она очнулась, в разрываемой сполохами пожара ночной темноте уже прекратилась стрельба, а по южной дороге подтягивались колонны черных автомобилей. Ей удалось кое-как спуститься с приземистого западного крыла усадьбы и уйти тем же путем, как пришла сюда, по аллее через погруженный в мрак старый парк. Машину пришлось бросить, но когда далеко за полдень Алина пешком, на автобусе и электричке добралась до дома, то ее черный M5 стоял у подъезда — многозначительный жест, говорящий о том, что претензий к ней нет, если она станет вести себя благоразумно. Такое случалось с ней не впервые: еще во время работы судебно-медицинским экспертом в Петербургском бюро она оказалась вовлечена в кроваво-красную цепочку событий вокруг гримуара Rubeus Vinculum — тогда все закончилось грандиозным пожаром в центре города и несколькими десятками внезапных смертей людей столь влиятельных, что про обстоятельства дела решено было умолчать. Алина знала правила таких игр; когда снова, уже в статусе руководителя отдела судебно-медицинской экспертизы трупов, она не смогла остаться в стороне от расследования, связанного с неким интеллигентным историком, исправлявшим мир в соответствии со средневековыми ценностями при помощи керосина и молотка, и последствия были почти такими же разрушительными, она молча приняла официальную версию — и даже была награждена ведомственной медалью. Однако тогда Алина подвергала опасности только себя; в результате ее последнего решения опять влезть в сомнительные приключения оказались убиты двое близких ей людей, в том числе единственная в жизни настоящая подруга.

Призраки являться перестали, но простить себя Алина так и не смогла.

Мы иногда думаем, что было бы, поступи мы иначе в той или иной ситуации. Но правда в том, что иначе мы поступить не могли: все наши решения принимаются личностью, сформированной опытом, и предопределены, как если были бы запрограммированы.