Книга Метафора, страница 24 – Константин Образцов

Уже светало, дикий пляж был пустынен, и, окажись кто-то сейчас поблизости, одинокий силуэт, с натугой тянущий к воде нечто продолговатое, не остался бы без внимания. Но бог бережет дураков и пьяниц, так что ко мне он благосклонен вдвойне: я благополучно пересек берег со своей ношей, к тому же поднялся прибой, и волны, пару раз деликатно отказавшись от предложенного им дара, в итоге все же приняли его и унесли в глубину.

Через сутки после того, как Эстер появилась у меня в номере, я вернулся в отель. За обедом мы снова сидели вместе, Миша нес что-то про иллюминатов, а я ненавидел его так, как, наверное, никого в жизни. Фаина закатывала глаза и выпячивала губы, а мы с Эстер почти не сводили взгляда друг с друга.

Я не сказал ей, что сделал, и мы никогда об этом не говорили, но я точно знал, что она поняла. Вечером она даже засмеялась какой-то моей шутке, и если вам кажется это странным, то вот что: я не склонен к мистике и всему такому, но точно знаю по опыту, что, когда умирает насильник, его жертве становится легче. Точно знаю.

Моя акция обошлась без последствий, хотя всю неделю, которую мы после этого провели в Черногории, я был готов ко всему. Мой расчет был на то, чтобы успеть уехать до того, как иностранные коллеги начнут отрабатывать версию какого-то русского, с которым Марко видели в баре последний раз, и он, судя по всему, оправдался. Сначала море должно было выбросить тело: это минимум дня два или три, и то если сразу найдут. Потом бы время ушло на опознание и установление личности, а что-то подсказывало мне, что пропавшего бывшего аниматора вряд ли немедленно принялась бы разыскивать встревоженная жена. Точно так же я был уверен, что у Марко раньше уже имелись проблемы с законом: то, что он сделал с Эстер, наверняка не было единственным эпизодом, да и вообще у всей этой публики, болтающейся вокруг курортных отелей, обычно полно сомнительных связей — только на то, чтобы их отработать, ушли бы месяцы. Как бы то ни было, мы благополучно вернулись домой, а через две с половиной недели Эстер пришла ко мне снова.

У произошедшего оказались последствия, и помощи она могла попросить только у меня. Здесь и дальше нам придется прибегать к эзопову стилю, чтобы память мою не начали вымарывать черными плашками, так что обойдемся намеками и иносказаниями. Но главное тут не в подробностях произошедшего, а в том, что из всех близких людей у Эстер были только полусумасшедший отец на дешевых понтах и самовлюбленная токсичная мать.

Я помог тем, чем был должен, проводил, а потом встретил из клиники, и этот день до вечера мы провели вместе, у меня дома.

Так начались шесть месяцев безумия, самые счастливые шесть месяцев моей жизни. Я где-то читал, что любишь по-настоящему всего один раз в жизни, просто необязательно первый, и совершенное, чистое доверие и такую же любовь Эстер преподнесла мне искренне, как подарок. Наша память несовершенна, и если мы хотим сохранить в ней самое дорогое, то нужно сжать это в эпизоды и образы, чтобы, извлекая один за другим, вспомнилось все остальное. И вот я поворачиваю свой кристалл и рассматриваю его грани.

Обычно она приходила ко мне по утрам, прогуливая первые уроки, а если получалось, то и весь день: целовала меня в прихожей, стаскивала на ходу джинсы, сбрасывала одежду куда попало, что-то рассказывала, бросалась поперек на кровать, не переставая болтать, а носочки с нее я снимал сам, и они всегда были разного цвета. Иногда я ждал ее, чтобы вместе отправиться на пробежку. Она была спортивной и сильной, и на финишном ускорении мне приходилось даже стараться, чтобы не отставать, но при этом забавно неловкой в быту: все время натыкалась на что-то, наступала в лужи и врезалась в углы. У меня дома она перебила половину посуды, дважды опрокинула лампу на тумбочке у кровати и свернула со стены домофон и, смеясь, называла себя «вредитель с косичкой».