Книга Метафора, страница 30 – Константин Образцов

Я выключил телевизор и бросился одеваться.

Не считая амбара, где обосновался «Последний причал», на Центральной площади стояли самые старые городские постройки, а сама она была единственным архитектурным ансамблем Старого города: трехэтажное здание Мэрии в стиле сталинского ампира, с симпатичной полукруглой колоннадой, к которой вели широкие пологие ступени, и большими двустворчатыми дверями под треугольным фронтоном; слева от Мэрии располагалась двухэтажная Библиотека, выстроенная в том же стиле, с фасадом, украшенным барельефами с изображением книг, колосьев и флагов, а справа находился Дом культуры, где работали кружки по интересам и проводились дискотеки для тех, кому за 50. Площадь была небольшой и в обычные дни, как правило, пустовала, разве что стояли, как и сейчас, две-три машины на парковке рядом с ДК. На ней и несколько десятков человек смотрелись бы внушительной группой, а сейчас здесь собралось по меньшей мере две сотни, и люди продолжали прибывать.

У ступеней Мэрии выстроился неровной шеренгой весь личный состав патрульной службы, а их начальник, представительный, высокий Степанов, что-то внушительно втолковывал окружившим его людям. Патрульные выглядели нервно, и я их понимал: пока ситуация еще сохраняла какое-то равновесие, но, если вдруг полыхнет по-настоящему, они не сдержат людей и даже пытаться не будут — тут все знали друг друга, дети у всех ходили в одну школу, по выходным гуляли в одном Парке и отоваривались в «Летучем Голландце», так что представить, чтобы кто-то из полицейских принялся бить дубинкой людей, вздумай они ломиться в закрытые двери Мэрии, было немыслимо.

Бледно-серое небо над площадью стало темнеть.

Людей становилось все больше: самую активную группу, толпящуюся у ступеней, составляли, вероятно, родные убитых, их близкие, друзья и знакомые. Оттуда неслись возбужденные выкрики и громкие голоса. Вокруг них собирались группами крепкие мужчины в черном и сером, курили, негромко переговаривались, посматривая на патрульных. Большинство собравшихся на площади, очевидно, были с Верфянки и из Демидовки: теперь я совершенно точно разглядел и Верещагина, и Свана, и даже перебинтованная голова Вовы Якоря мелькнула в толпе пару раз — но пришло немало и из Второго микрорайона. Я видел женщин с детьми, прилично одетых мужчин, встревоженно разговаривавших по телефонам, и даже группу старшеклассников, в основном девчонок, которые то горланили что-то, то хохотали, а потом подняли вверх самодельный транспарант с надписью: «К ответу!» Неподалеку от Библиотеки Антонина Гроза продолжала вещать в микрофон, стоя перед оператором и энергично жестикулируя. В толпе ходили двое участковых, очевидно уговаривая разойтись; тут же я заметил Свету и Ингрид.

— Вот что, — сказал я, — Света, займись женщинами с детьми, объясни, что в толпе может быть небезопасно, надо убедить их уйти. Ингрид, попробуй увести школьников, нечего им тут делать.

Они покивали и разошлись. Я подумал о том, что сейчас очень кстати был бы Чурилов с его ребятами — и как странно, что их тут нет. Люди все подходили, на площади собралось уже человек триста. Разговор у ступеней Мэрии превратился в перебранку на повышенных тонах. Толпа начала напирать понемногу, так что Степанов вынужден был отступить на два шага. Я видел, как Света спорит о чем-то с женщиной с коляской, где сидел малыш в ярком комбинезончике, а Ингрид пытается увещевать галдящих наперебой школьников, и в этот момент у меня снова зазвонил телефон.