Онлайн книга «Метафора»
|
Одним августовским утром он проснулся от того, что Полина распахнула дверь в их комнату с криком: — Горбачева скинули! Все смешалось; соседи по коммуналке — две встрепанные девицы в халатах, усатый рабочий с рыжей женой и веснушчатым сыном-подростком — собрались у единственного в квартире черно-белого телевизора на кухне. Там то возникали пожилые насупленные бюрократы в галстуках, выглядевшие одновременно угрожающе и неуверенно, то танцевали сакраментальные лебеди. Никто ничего не понимал, и Шеф с Полиной, ведомые социальным инстинктом, поехали на Невский проспект. По тротуарам, по проезжей части людской поток тек в сторону площади перед Ленсоветом; люди шли поодиночке, группами, толпами. Все передавали друг другу слухи и новости: президент арестован, заблокирован в Форосе, военная хунта захватила власть, в Москве — баррикады! Исаакиевская площадь была полна людей: инженеры, панки, рабочие, анархисты с черными флагами, пенсионеры, хиппи, студенты — Шеф с Полиной встретили пару своих однокурсников; из бокового входа в Мариинский дворец периодически выходили усталые люди и объявляли в мегафоны что-то вроде: — Товарищи, те, кто помогал держать оборону ночью, нужна ваша помощь!.. …Вдруг в толпе говорили, что к городу идут танки и нужны баррикады — чем мы хуже Москвы! Мы выволокли из дворов в переулке рядом с дворцом все мусорные баки, весь хлам, какие-то доски, ржавые спинки от кроватей, и перегородили ими переулок — никто не понимал точно, зачем и как это поможет противостоять танкам. На клумбах с тюльпанами сидели молодые люди, ели батоны и пили молоко из пакетов, которые бросали тут же; кто-то в берете с лисьим хвостом играл на гитаре, все остальные ему подпевали. Новый клич: — Товарищи, нужны мужчины для защиты телецентра! Подъехал грузовик; добровольцы забирались в кузов; Шеф хотел тоже, но его не пустила Полина, вспомнившая, чем кончился штурм телецентра в Вильнюсе. Люди уехали, их больше никто не видел. Через некоторое время в толпе появились несколько предприимчивых юношей с пакетами, собиравших деньги на еду для защитников телецентра; они потом тоже исчезли. Кажется, тогда я видел Полину и Шефа, совсем молодого, худого, с удлиненными волосами и очках в металлической оправе; и я очень хорошо помню, как над Ленсоветом спустили красное знамя, а толпа стала скандировать: «Флаг! Флаг! Флаг!» — и над крышей Мариинского поднялся триколор. Тогда еще никто не понимал масштаба происходящего и его последствий… …— В то время рухнула предопределенность, — сказал Шеф, — та самая, которая была основным преимуществом прежнего строя и одновременно его главной слабостью. Тогда все, независимо от реального возраста, как будто бы стали одинаково молоды, все требовали свободы, как свойственно молодым, но свобода всегда вступает в противоречие с безопасностью. Раньше каждому было гарантировано образование, медицинская помощь, работа, крыша над головой и пенсия, на которую можно достойно жить; общий для всех, посредственно благополучный жизненный путь был предопределен с детства, и это душило, как безысходность. Мы хотели свободы, желали избавиться от государства, как от надоедливого, занудного, опекающего родителя, — и вот настал этот праздник непослушания, где мы, словно дети, остались наконец одни дома, на радостях слопали, выкурили и выпили все, что нашли, но продукты в холодильнике быстро закончились, и мы поняли, что очутились на острове из «Повелителя мух». Оказалось, что быть взрослым — это самому брать ответственность за свою жизнь. Нам всем пришлось очень быстро взрослеть, а те, у кого это не вышло, просто погибли. Государство исчезло вместе с социальными гарантиями, защитой, рабочими местами и пенсиями, и теперь каждый был сам за себя в тех джунглях, в которые превратилась страна. Выживание — вот что было тем побудительным мотивом, о котором вы спрашиваете, и для меня, и для миллионов других людей… |