Книга Метафора, страница 92 – Константин Образцов

Ощущение было такое, будто яркий солнечный луч, пронизавший бледные облака, как золотая стрела, отразился в изумрудной глубине ее глаз и, ослепительно преломившись, мгновенно лишил меня мыслей и чувств. Я вдруг оказался внутри ярчайшей вспышки, в залитой невыносимо белым светом пустоте, которая оглушительно звенела, как гонг, в который метнули камнем. Я ничего не видел, не слышал, стоял и ловил воздух ртом, пока сквозь тонкий звон в ушах не донеслось:

— …Гедеон, наш начальник уголовного розыска, а это…

— Алина, — выдохнул я, сам не зная почему.

В один миг все вернулось на место: кабинет, прибитый гарпуном к столу труп, облупившаяся краска на рамах, запах крови, стоптанные башмаки Кеши, битое стекло на полу и звенящая тишина. Только чертовы чайки исчезли.

— Вы знакомы? — удивленно спросил Леонидыч.

— Нет, — ответил я. — Нет, не думаю.

Я действительно ничего такого не думал, размышляя только о том, что бессонная ночь подействовала на меня куда сильнее, чем было бы раньше. Похоже, за три года расслабленного безделья на Острове я изрядно растерял форму. Зато Леонидыч, хотя просидел тут подольше и был старше меня на добрый десяток лет, выглядел огурцом, да и одет куда опрятнее: короткое пальто, чистая рубашка, брюки со стрелками, в отличие от моих помятых спортивных штанов и кофты с капюшоном, в которых я как спал, так и поехал сюда, набросив сверху кожаную куртку.

Сейчас Леонидыч смотрел на меня озабоченно:

— Ты в порядке? Что-то белый весь…

— Просто не выспался. Я в норме, — соврал я, потому что голова болела так, как будто та самая, едва не ослепившая меня золотая стрела застряла в правом виске раскаленной иглой.

— Точно? Ну, добро. В общем, вот, Алина Сергеевна Назарова, судебно-медицинский эксперт, в связи с серьезностью ситуации придана нам, так сказать, в усиление. Прошу предоставить ей всю необходимую информацию и оказать содействие. Личный приказ Шефа. — Леонидыч значительно поднял палец и потыкал им вверх.

Я не без опаски снова перевел взгляд на Алину. Она смотрела как учительница, которая только что получила подтверждение, что ученик, которого все считают лоботрясом, не так безнадежен.

— Очень рад, — соврал я и изобразил улыбку.

— Ну и славно, — подытожил Леонидыч. — Я сейчас еду в Метафору, лично доложиться Чурилову и насчет камер еще раз поговорить с ним, а вы тут… занимайтесь.

Он развернулся и стремительно вышел за дверь, как мне показалось, с некоторым облегчением. Наступила неловкая тишина. Кеша выбрался из-под стола и смотрел на Алину с любопытством; Ингрид, скрестив руки под грудью, приподняв бровь, меряла ее взглядом.

— Что же, — сказал я, — Кеша, можешь кратко ввести в курс дела?

Кеша приосанился, поправил очки и кивнул.

— Труп нашли два часа и одиннадцать… — он взглянул на часы, — двенадцать минут назад. Судя по температуре тела, выраженным признакам ранней стадии трупного окоченения и суправитальным реакциям, смерть наступила между 9:00 и 9:30 часами утра, что подтверждается предварительными данными расследования. На теле потерпевшего имеются множественные повреждения, нанесенные, предварительно, тупым предметом в область лица и головы, а также переломы суставов пальцев рук. Точнее о характере повреждений можно будет сказать после проведения патологоанатомического исследования. Смерть, вероятно, наступила от массивной кровопотери вследствие сквозного ранения грудной клетки, причиненного… собственно, вот этим.