Книга Усадьба Сфинкса, страница 101 – Константин Образцов

— Он совершенствуется, – сказала Алина.

— О да. Всего с момента ареста Швеца в 1998 году в течении еще пятнадцати лет, в 2003, 2008 и 2013 годах больше двух десятков человек, если считать и сопутствующих жертв, погибли при обстоятельствах, позволяющих с известной уверенностью предположить, что так называемый Сфинкс продолжил убивать, сохраняя при этом важнейшие элементы своего специфического почерка: удушение руками, укус и рассыпанные кристаллы соли.

— В 2013 году я начала работать в Бюро в качестве эксперта, – сказала Алина, – и допускаю, что эти дела могли пройти мимо меня. Но пять лет назад я уже была начальником отдела судебно-медицинской экспертизы трупов, все заключения прочитывала и подписывала лично, но ничего подобного не видела, это совершенно определенно.

— Потому что в 2018 ничего подобного и не произошло, – отозвался Адахамжон. – Ни задушенных девушек, ни укусов, ни соли.

— Он пропустил один цикл, – сказала Зоя. – И через десять лет вернулся без соли, зато с цветами. Сколько ему должно быть сейчас лет, если убивать он начал в 1963?

— Не меньше восьмидесяти, полагаю, – ответила Алина. – Многовато для маньяка-убийцы.

— Педро Родригес Фильо начал убивать подростком и занимался этим на протяжении тридцати шести лет, с 1967 по 2003 год, а потом еще пять лет был успешным видеоблогером, пока его самого не застрелили, – сообщил Адахамжон. – А Сэмюэл Литтл, изнасиловавший и задушивший около сотни женщин, совершил последнее убийство в возрасте 65 лет, дожил до 80 в здравом уме и по памяти рисовал портреты своих жертв. Серийные убийцы-долгожители редко, но все же встречаются.

— Но все-таки шесть десятков лет подобного стажа – это слишком, – с сомнением произнесла Зоя. – Может быть, подражатель?

— Как я уже говорил, мой принцип – воздерживаться от предположений, не имея на то достаточно оснований.

— Адахамжон, а вы можете узнать, где сейчас Кравченко и Пукконен, арестовавшие Швеца в 1998?

— Я это уже выяснил: к сожалению, Игорь Оскарович Пукконен скончался девять лет назад, а вот Кравченко Олег Евгеньевич три года назад вышел на пенсию, живет в Петербурге и, насколько мне известно, здравствует и поныне.

— Что ж, – сказала Алина, – похоже, пришло время навестить старую гвардию.

Граф стоял в двух шагах от стола Аристарха Леонидовича, опустив руки по швам, и с отсутствующим выражением на лице смотрел перед собой. Отсветы неяркого утреннего солнца тускло поблескивали на позолоченном письменном настольном приборе, стекле и полированной меди обстановки кабинета. Я устроился с бокалом портвейна в вольтеровском кресле и обменивался взглядами со своим двойником в напольном зеркале: тот смотрел иронически и, по-видимому, чувствовал себя превосходно – как человек, при котором другим устраивают жестокий разнос за то, в чем он лично не виноват нисколько.

— Так как же вышло, что в момент, когда Николай по неизвестной причине вывел свору из псарни и вышел вместе с собаками сам, никто не патрулировал территорию?

Фон Зильбер восседал на своем резном троне, опершись обеими руками о подлокотники, и хмурился, стараясь придать свирепости взгляду маленьких водянистых глаз, уже начинавших блестеть от пьяной слезы. К завтраку он сегодня не вышел, видимо, чтобы избежать необходимости так или иначе объяснять ночное происшествие, и теперь компенсировал утренний прием пищи двойной порцией своего превосходного порто.